Онлайн книга «Шлейф сандала»
|
Поднявшись по скрипучей лестнице, мы оказались в покоях Тимофея Яковлевича. Проснувшийся от всех этих движений Прошка быстро зажег свечи, и я огляделась. В комнате дядюшки в отличие от рабочего места царил порядок: все вещи лежали на своих местах, кровать аккуратно застелена, даже пыли не наблюдалось. Но это скорее было заслугой Евдокии. Селиван положил дядюшку прямо на покрывало, а я спросила у поварихи: — Как часто он вот так гуляет? — Три дня проходит и по новой, — женщина с горечью взглянула на Тимофея Яковлевича и покачала головой. — Чево и делать-то, не знаем… — Ключ есть от комнаты? — Ключ? — Евдокия как будто испугалась. — А зачем это? — Есть! — Прошка подпрыгнул и снял с гвоздя связку ключей. — Здесь и от комнаты и от остальных дверей! — Вы что задумали? — повариха прижала ладошку к щеке. — Ой, божечки… — Ведро ему принесите и воды, — распорядилась я. — Посидит взаперти, подумает над своим поведением, а там видно будет. — Да как же это?! — воскликнула Евдокия. — А кто же в паликмахерской работать станет?! — Кто-нибудь да станет! Неси, что я сказала! — мне вдруг в голову пришла мысль, что я ведь тоже могу мужиков стричь. Элементарные навыки у меня были. Тем более, что вряд ли здесь требовалось какое-то особое умение. Прически примитивные, а бороду Махмуду я сама и стригла… Он никогда не посещал барбершопы. — Ежели Елена Федоровна сказала несть! Значит, несть! — выступила Акулина. — Незачем дурные вопросызадавать! Вздыхая и охая, Евдокия принесла все, что требовалось. Поставив ведро у кровати, а графин с водой на стол, я закрыла комнату дядюшки на ключ. Все слуги столпились в коридоре, ожидая моих распоряжений. — Чтобы никто не подходил к дверям без моего особого разрешения. Понятно? — я обвела их грозным взглядом. — Я спрашиваю: понятно? — А ежели Тимофей Яковлевич бесноваться станет? — Прошке казалось, совсем не было страшно, а скорее любопытно. — Ничего, побеснуется и успокоится, — я, конечно, понимала, что дядюшка начнет устраивать концерты, но со мной никакие трюки не пройдут. Моего терпения хватит на десять таких алкашей. — Кормить-то его как? — Евдокию беспокоила эта сторона вопроса. — Голодом, что ль, морить? — Завтра сухарик пожует, а потом посмотрим на его поведение, — я повернулась к Селивану. — Как только рассветет, забей-ка окно. — Как скажете, Елена Федоровна, — он улыбался в бороду, в то время как повариха хваталась за сердце. — Еще чего изволите? — Нет. Спать идите, — я подтолкнула Прошку. — Давай, дуй досыпать. — И не жалко вам его? Человек ведь пожилой! — не выдержала Евдокия. — Будто злодея какого в казематы! Я не успела ей ответить, потому что меня опередила Акулина: — Жаль, жаль, да пособить нечем! Пьянь эдакую уму разуму учить нужно, иначе он и вас, как Туза загнобит! Правильно Елена Федоровна делает! Пущай знает, как оно жадничать да глотку заливать! Ишь, ты! Жалельщица нашлась! Ничего, наша хозяйка питуха вашего быстро вразумит! Евдокия ничего не ответила, лишь громко всхлипнула. Мне даже удалось немного задремать, но мой сон длился недолго. Крики и вопли разорвали утреннюю тишину, заставив меня резко сесть в кровати. Какого черта?! А-а-а-а… дядюшка… В дверь постучали, после чего в комнату заглянула Акулина. Ее глаза возбужденно блестели, а в голосе звучало веселье: |