Книга Шлейф сандала, страница 270 – Анна Лерн

— Хорошо, мама (отец), — ответила Нино, поднимаясь. Она посмотрела на Тенгиза. — Пойдемте.

Они покинули столовую и, пройдя через гостиную, вошли в белоснежные двери, ведущие в оранжерею.

Нино молчала, не желая вступать со своим спутником в разговор. Ей казалось, что он виноват во всех ее бедах, и от этогов ее душе поднималась волна злости.

— Вы неважно себя чувствуете? — раздался за ее спиной приятный, с легкой хрипотцой голос Тенгиза. — У вас горят щеки. Возможно, это жар.

Нино сжала кулаки, на секунду прикрыла глаза, а потом резко повернулась к нему.

— Да, я неважно себя чувствую, потому что вы рядом! — процедила девушка, даже не стараясь скрыть своего гнева, который клокотал лавиной внутри. — Неужели это так непонятно?! Тогда вы непроходимо глупы!

— Я вам неприятен? — уточнил Тенгиз совершенно спокойным голосом. И Нино расхохоталась ему в лицо.

— А кому вы можете быть приятны? Вы видели свое отражение в зеркале? Особенно правую сторону лица? Не думаю, что найдется девушка, которой будет приятно на это смотреть! Вы уродливы!

Нино выплескивала свою злость на спокойного, но резко побледневшего Тенгиза, получая от этого удовольствие. Девушка совершенно не подозревала, что совсем рядом, за сеткой, по которой вилась какая-то экзотическая лиана, сидела Кэто.

Она не присутствовала на обеде из-за головной боли, начавшейся еще вечером. Видимо, недомогание вызвали бесконечные мысли и переживания, не оставляющие Кэто после встречи с детьми Елены. Слишком много открытий она сделала. Слишком много…

Когда Кэто услышала голоса, то сразу поднялась, чтобы уйти, но резкие слова Нино заставили ее снова опуститься на скамью. Женщина не могла поверить, что ее правнучка, нежная Нино могла говорить такие страшные вещи. Она ее этому точно не учила! Кэто опустила голову, сгорая от стыда и желания придушить свою правнучку. Боже, какой позор…

Когда она замолчала, раздался звук пощечины. Кэто резко поднялась и осторожно раздвинув заросли лианы, посмотрела на то, что происходило по ту сторону.

Нино стояла напротив Тенгиза, прижав к щеке ладонь. Она смотрела на него огромными глазами, полными слез. А он, гордый, с прямой спиной, смотрел на нее с высоты своего роста.

— Уродство души, намного страшнее уродства тела, запомните это, княжна. Вы пусты. А теперь я вынужден откланяться. Хочу вымыть руки.

Тенгиз развернулся и пошел прочь. А старая Кэто медленно вышла из своего укрытия.

— Бэбиа! — всхлипнула Нино, подняв на нее заплаканное лицо. — Бэбиа…

Кэто размахнулась и влепила ей пощечину по другой щеке. Голова девушки дернулась, она вскрикнула от болии упала на колени, закрыв лицо руками.

— Ты чудовище, скрытое от людских глаз под красивой внешностью. Неужели это мы с Хатуной породили его? Тогда это не только твой позор, но и наш грех. Нам его и придется смывать со своей души.

Сгорбившись, женщина вышла из оранжереи, опираясь на трость. Нино горько заплакала, глядя ей вслед.

— Бэбиа, прошу! Бэбиа-а-а-а!

Старая Кэто поднялась к себе и устало присела на кровать. Нет никакой чистоты крови… Нет… если внутри грязь. До нее донесся звук отъезжающего экипажа. Тенгиз со своим отцом покинули особняк. Дрожащей рукой она дернула шнурок, вызывая служанку.

— Скажи Давиду, что я жду его в своей комнате, — попросила она. — Пусть поторопится.