Книга Шлейф сандала, страница 221 – Анна Лерн

Минодора не особо переживала, направляясь в усадьбу, где обосновался Борис. Никакой власти ни он, ни маменька над ней уже не имели. И если даже брату захочется взять в свои руки управление ее жизнью, у него ничего не выйдет. Никто не может указывать той, которая прекрасно знала, как распорядиться своей судьбой.

Усадьба находилась недалеко от Москвы, поэтому девушка выехала после обеда, чтобы остаться там на ночь, а рано утром вернуться домой. Главное, что не придется долгое время находиться в компании родственников. Ужин, сон, завтрак и в обратный путь.

Дора попыталась представить, как отреагирует матушка на ее признание, какое светопреставление начнется, но сдаваться не собиралась. Покричит и перестанет. Парочка театральных попыток упасть в обморок, нюхательные соли, холодные компрессы, а потом Степанида Пантелеймоновна откажется разговаривать. К утру матушку отпустит, и она сквозь зубы скажет, что готова их с Артемием благословить. О Борисе девушка старалась не думать. Не запретит ведь он ей выйти замуж? Тем более в таком положении.

Когда экипаж въехал в по-осеннему яркую аллею, Минодора глубоко вдохнула. Главное не терять самообладания.

Но то, что Дора увидела, произвело на нее удручающее впечатление. Двор усадьбы зарос травой, гостевой флигель покосился, крыша требовала ремонта, кое-где не хватало ставен… За домом в последнее время никто не следил, но Борис ведь мог заняться ремонтом! Неужели ему нравится жить в таких условиях?!

Минодора вышла из кареты и огляделась. К ней уже направлялся пожилой слуга в грязной рубахе.

— Добрый день, барышня, — поздоровался он, поклонившись. — Я сейчас доложу, что вы пожаловали.

— Не надо. Матушка дома? — спросила девушка, чувствуя, как внутри все сжимается от предчувствия. Нет, добром эта встреча не закончится.

— Дома Степанида Пантелеймоновна, дома… Чай на верандах пьют, — ответил слуга. — А Борис Васильевич отдыхают в своих покоях.

— Проводи меня к матушке.

— Пойдемте, Минодора Васильевна, — он не спеша пошел к главному входу, с трудом переставляя больные ноги

Ну, если маменька чай пьет, значит, с ней все в порядке.

Минодора поднялась по ступеням вслед за слугой и поморщилась, войдя в просторную переднюю. Здесь царил полумрак, пахло чем-то затхлым, а на мебелилежал толстый слой пыли. Двери, ведущие на веранду, были открыты. Но свежий воздух не попадал в комнату из-за плотных штор, от которых шел тяжелый запах табака. Не иначе как в гостиной собираются мужчины… Девушка огляделась. Так и есть, на столе лежала забытая колода карт и стоял графин с водкой.

Степанида Пантелеймоновна возлежала на узкой софе, а рядом с ней стоял маленький столик с чайными принадлежностями.

— Матушка! — радостно воскликнула Дора, подходя к ней. — Как же я по вам соскучилась!

Женщина вздрогнула, а потом резко села, пытаясь засунуть ноги в домашние туфли.

— Минодора? Ты что здесь делаешь?!

— В гости приехала, — девушка хотела было обнять матушку, но та поднялась и отошла в сторону.

— Отчего же весточку не прислала? Или теперь модно заявляться без предупреждения?

Минодора опешила. Такого она уж точно не ожидала.

— Я не думала, что должна предупреждать собственную мать о своем визите…

— Ты никогда не думаешь, — язвительно произнесла Степанида Васильевна. — Тебе все нипочем! Будто и не моя дочь, а подменная!