Книга Шлейф сандала, страница 183 – Анна Лерн

У меня словно бы начало получаться и тут под окнами кто-то «грянул»:

Черт тебя принес, зараза! Я подскочила с кровати и, накинув халат, села за стол. Стало понятно, что заснуть мне не удастся. «Дударик» уже орал где-то в начале улицы, а потом раздался чей-то крик:

— Заткнись, лободырный! Блудяшка чёртова! Всю улицу перебудил!

«Дударик» ойкнул, после чего воцарилась тишина. Похоже, ему прилетело.

Я открыла ящик, пробежала глазами по его содержимому, и мое внимание вдруг привлекли бумаги, перевязанные узкой лентой. Это ведь их я утащила, когда сбегала из дому. Но со всеми заботами, да проблемами совершенно позабыла об этом!

Положив бумаги на стол, я развязала ленту и принялась читать. Мои глаза изумленно расширились. Ого! Да это же завещание! Оказывается мачеха скрывала, что Оленьке принадлежат земли… Много земель! Покойная матушка оставила своему будущему ребенку принадлежащие ей угодья. Кто знает, по каким причинам она это сделала. Возможно, предчувствовала свою скорую кончину?

И что же Мария Петровна собиралась сделать с землями? Что-что… наложить на них свою пухлую ручку. Но и мне сейчас не было никакого прока от этого завещания. Вступить в наследство станет возможным только после того, как наступит совершеннолетие. Но даже в этом случае мне все равно ничего не светит, пока я остаюсь другим человеком.

Слава Богу, что до совершеннолетия еще далеко. Есть время подумать над всем этим.

Уснула я под утро, но выспаться мне так и не удалось. Еще не было семи, когда пришла Минодора. Она была бледной, осунувшейся, но в ее взгляде появилась какая-то жесткость, а еще решительность. Девушка становилась личностью. Она точно знала, чего хочет, и могла этого достичь. Дора имела свое мнение, делала выводы, жаждала независимости и не перекладывала ответственности на других.

— Артемий наверняка еще спит. Пойдем ко мне в комнату, — я собиралась серьезно поговорить с ней. — Как отец?

— Плохо. Он с трудом выговариваетслова, слабый сделался совсем… Кара Божья батюшку настигла. Господь ведь не Тимошка, видит немножко… — с горечью ответила девушка, поднимаясь за мной по лестнице. — Борис уже строит планы. Он ведь все спустит, понимаешь? А я с этим поделать ничего не могу!

— Можешь. Ты мне скажи, чем батюшка твой занимается? Какие дела ведёт? — в моей голове еще вчера сформировался план. Осталось только объяснить Минодоре выгоду от него.

— Торговлею… да еще недавно купил небольшую ткацкую фабрику с красильней, — ответила девушка. — Только мне какой прок от этого? Сестра при брате не наследница.

— Тебе нужно фабрику к рукам прибрать, — сказала я, глядя как ее глаза увеличиваются в размерах. — Тогда ты сама себе хозяйкой будешь! Деньги зарабатывать начнешь, а там, глядишь, вообще деловой женщиной станешь!

— Хорошо ты говоришь, да только кто ж мне позволит? — иронично поинтересовалась Минодора. — Погоди, еще Борис начнет мне жизнь портить. Батюшка замуж не выдал, так этот расстарается. Дождусь, когда помрет мой Василий Гаврилович и уеду с Артемием. Здесь меня уже ничего не держит.