Книга Шлейф сандала, страница 127 – Анна Лерн

Звали портниху Клавдия Прокопьевна, что очень не вязалось с ее внешностью. Казалось, такое имя должна носить пышная и дородная женщина с румянцем на всю щеку. Она внимательно выслушала меня и пообещала прийти к нам завтра поутру, чтобы снять мерки и обсудить детали.

Вот теперь я была довольна полностью. Мои идеи начинали воплощаться в жизнь, что не могло не радовать.

Гневные крики Прошки и испуганный визг Машутки я услышала сразу, как только покинула квартиру портнихи. Мое сердце сделало кульбит, руки затряслись, а ноги просто понесли меня вниз по скользкой лестнице.

Трое мальчишек, крупнее Прошки напали на моих беззащитных ребят. Двое колотили мальчишку, который отчаянно отбивался, а третий остервенело рвал платье на ревущей Машутке.

Недолго думая, я схватила его за шиворот и припечатала лбом об стену. Хулиган взвыл, схватился за нос и вдруг жалобно заплакал, растирая по лицу кровь.

Второму я вывернула руку, повалила на землю, после чего надавала затрещин открытой ладонью. Мне хотелось выбить из его башки остатки мозгов, но я сдержалась, не в силах больше выносить испускаемый им вой. С третьим Прошка справился сам, смачно приложив кулаком под глаз.

— Это кто такие? — переведя дыхание, поинтересовалась я. — Чего им надо было?

Машутка подбежала ко мне, и пришлось взять ее на руки, чтобы успокоить. Девочка дрожала, из царапин, оставленных малолетним гадом выступала кровь. Только сейчас я заметила, что напавшие на них мальчишки были хорошо одеты, а их золотистые волосы, словно кто-то завил щипцами. Уж очень подозрительная у этих причесок была форма.

— Так это сынки Жюля, — шмыгнул разбитым носом Прошка, замахиваясь на орущего от боли мальчишку. — Они на Машутку напали! Кричали: «Попрошайка платье на помойке нашла! Попрошайка на пятак, получи от нас тумак!».

— Да ты что? — у меня внутри все клокотало от гнева. Девочкины горячие, по-детски горькие слезы обжигали шею. — А ну, пойдем!

Я передала Машутку Прошке, а сама схватила того, что был ближе, и поволокла из двора на улицу. Он ине пытался сопротивляться, моментально превратившись из «героя» в ноющего обрюзгшего увальня. Двое остальных семенили следом, не решаясь приблизиться.

Подойдя к салону, я так посмотрела на зазывалу, что тот практически отскочил в сторону. Толкнув стеклянную дверь, я заволокла хулигана прямо в зал, где вкусно пахло духами, шли неспешные разговоры, а из кухни доносился аромат кофе. Моментально воцарилась тишина.

Жюль, щебетавший над клиентом, изумленно уставился на меня, потом его взгляд переместился на сына и, бросив ножницы, он бросился к нему.

— Mon cheri^[18]! — тонким голосом воскликнул он. — Что случилось?! Кто посмел это сделать с тобой?!

— Я, — мне хотелось наподдать и папаше, но по понятным причинам я этого не сделала.

— Вы?! — он медленно поднялся. Его щечки затряслись, на лбу выступили капли пота. — Вы понимаете, с кем связались, милочка?! Это дитя! А вы избили его!

— А вот это, мои дети, — я указала на Машутку и Прошку, прижавшихся друг к другу. Мой голос превратился в угрожающее шипение. — Если еще раз ваши напомаженные, рыхлые телепузики тронут хоть кого-то из моей семьи, я снова изобью их. Еще сильнее.

Взгляд парикмахера переместился на остальных сыновей, которые замерли у двери. В салоне продолжала царить практически космическая тишина.