Книга Шлейф сандала, страница 119 – Анна Лерн

— Чево, Еленочка Федоровна?!

— К Минодоре проберешься?

— Запросто! А зачем? — он помчался ко мне, подпрыгивая на ходу.

— Записочку ей передать нужно, — я обратила внимание, что его башмаки «просят есть». Нужно и мальчишке обувку справить.

— Передам, не сумлевайтесь, — важно заявил мальчишка. — Пишите свою записку.

Я поднялась в комнату и написала Минодоре послание: «Павлуша пьяных не любит. Как огня боится. Покажи ему, что с тобой его ожидает не жизнь, а настоящая мука. Сбежать из дома всегда успеешь».

Минодора глупой не была, поэтому поймет все правильно.

* * *

— Через час мы к Колодниковым отправляемся. Собирайся, — Степанида Пантелеймоновна раздраженно рассматривала растрепанную дочь, которая так и не вставала с кровати. — Ты слышишь меня, Минодора?!

Девушка молчала, отвернувшись к стене.

— Ежели ты не встанешь сейчас, я позову слуг, и тебя силою поднимут! — рявкнула купчиха, продолжая буравить спину дочери гневным взглядом. — Пять минут тебе на всё про всё!

Степанида Пантелеймоновна выходя из комнаты, громко хлопнула дверью, но Минодора даже не пошевелилась.

— Дорка! Слышишь! Эй! Барышня!

Вот на этот голос она отреагировала сразу. Резко сев в кровати, девушка радостно уставилась на окно, в котором торчала голова Прошки.

— Ты что здесь делаешь?

— Вести принес! — мальчишка положил на подоконник записку. — От Елены Федоровны!

Минодора схватила сложенный вчетверо листок бумаги и, развернув его, пробежала глазами по написанному.

— Чево передать-то хозяйке? — нетерпеливо поинтересовался Прошка. — Не дай Бог, сейчас застукают меня!

— Передай, что я все сделаю, — ответила Минодора и вдруг поцеловала мальчишку. — Спасибо тебе!

— Фу-у-у… — скривился тот. — Я что, дитенок, чтобы меня облизывать? Мужчина я!

Он полез вниз, ворча какие-то ругательства, а Минодора порвала записку на мелкие клочья, после чего швырнула их в печь. Если Павлуша от нее откажется, то спросу никакого!

Девушка бросилась к шкафу, а потом развернулась и пошла к двери.

— Фенька! Сюда иди!

Степанида Пантелеймоновна заглянула в комнату дочери и изумленно застыла. Девушка сидела у зеркала в красивом платье, а служанка колдовала над ее волосами.

— Чего это ты? За ум взяться решила? — подозрительно поинтересовалась купчиха. —Или еще какая вожжа под хвост попала?

— А что мне делать, ежели оговорено все? — пожала плечами Минодора. — Противься не противься, а как вами с батюшкой решено, так и будет. Не к чему сердце рвать.

— Вот и правильно! Умница моя! — радостно воскликнула Степанида Пантелеймоновна. — Батюшка-то как рад будет! Ничего… ничего… все перемелется, может еще и полюбишь!

Девушка кивала на слова матери, но в ее голове уже созрел план… Дикий, совершенно безумный, но способный спасти ее от навязанного жениха. Причем все это он сделает своими собственными руками.

Вскоре, разряженные в пух и прах, они уже тряслись в экипаже. Купчиха сияла от счастья, с умилением поглядывая на дочь, а девушка отвечала ей такой же улыбкой, демонстрируя свое смирение.

В доме Колодниковых их уже ждали. Купчиха усадила Минодору подле Павлуши, а сама устроилась рядом со Степанидой Пантелеймоновной.

— Ну что, сватья? Сговоримся в этот раз али нет?

— Да куда ж нам теперь деваться?! — хохотнула она. — Сговоримся, да дело сладим!

Павлуша же сидел, будто кол проглотил. Он опасливо косился на Минодору, словно боялся, что она снова взбунтует, и его руки нервно подрагивали. Но молодой человек даже не подозревал, что в прошлую встречу это были лишь цветочки, а сегодня вместо них появятся ягодки. С пьяным привкусом.