Книга Ненужная. Рецепт для Дракона, страница 58 – Александра Берг

Да. Да, я помнила. Каждое чёртово мгновение.

— А теперь… — мужчина склонил голову, и прядь смоляных волос упала ему на лоб, — теперь ты шипишь на меня, как разъярённая кошка. Что изменилось, Ри? Жизнь закалила? Или просто защищаешь это убогое место?

— Да! Да, защищаю! — мой голос сорвался на крик. Кулак врезался Кейну в грудь — твёрдую, как дубовая доска. — Защищаю от таких подонков, как ты! От тех, кто решил, что им всё позволено!

— Ты и вправду изменилась, Ри, — хмыкнул Кейн, отступая на шаг. — Но я не знаю, хорошо это или плохо.

«А ты нет» — ядовитой змеёй прошипела мысль. — «Ни на йоту. Всё тот же самодовольный, высокомерный ублюдок».

Память подкинула образ Фая: веснушчатый мальчишка, хохочущий до слёз, когда мы, забравшись на самую высокую крышу, пытались поймать в банку лунных светлячков тёплыми летними вечерами. Фай вырос, возмужал, его взгляд стал серьёзным, а на плечи легла ответственность. Он изменился, но его суть осталась прежней — доброй, светлой. А Кейн… Он просто заматерел. Нарастил мышцы, покрыл кожу хищными витками рун, сменил дешёвую кожанку на дорогой плащ. Но под этой обёрткой всётот же гнилой фрукт.

— Не смей говорить, что я изменилась! Ты меня не знаешь! — выплюнула я, чувствуя, как по щекам разливается злой румянец.

— Возможно, — мужчина склонил голову набок, и в этот самый момент дверь скрипнула. В лавку протиснулась голова напарника Кейна. Видимо, ему до смерти надоело стоять на улице.

— Кейн, мать твою! — от холода зубы его стучали так, что слова разделялись на слоги. — С-с-коро там? Я околел, как п-последний пёс! Вы тут в т-тепле воркуете, а я с-снаружи в ледышку превращаюсь!

Напарник втиснулся в лавку целиком, отчаянно растирая ладони. Изо рта у него валили густые клубы пара, точно у запыхавшегося быка на морозе.

— Хайзель н-не любит ждать. Ты же з-знаешь, как он б-бесится. К-кончайте свои лясы.

Кейн медленно обернулся, и я успела заметить, как на мгновение его челюсть напряглась. Раздражение. Явное, плохо скрываемое раздражение оттого, что наш разговор прервали.

— Терпи, Рок, — прошипел он, вновь впиваясь в меня взглядом. — Не замёрзнешь. Ты же горец. Вас, тупоголовых, и огонь не берёт, и холод.

— Л-легко тебе говорить! У т-тебя внутри п-печка встроенная! — Рок втянул голову в плечи, попытавшись укрыться от холода в собственном плаще. — Хайзель уже три раза п-передал через связь: «Где, б-блин, моя ведьма⁈»

Моя ведьма? Я стала чьей-то собственностью?

Но возмущение застряло комом в горле. Кейн оторвал от меня буравящий взгляд и выдохнул — долго, с оттенком досады, словно прощался с чем-то приятным.

— Хорошо, — сказал он. — Собирайся, Ри. Берёшь тёплую накидку, закрываешь лавку и идёшь с нами.

— Я никуда не…

— Не начинай, — оборвал меня Кейн. — У тебя есть десять минут. Потом мы идём. Если будешь артачиться, Рок тебя потащит. Поверь, его методы тебе понравятся ещё меньше, чем моё общество.

Рок за его спиной хмыкнул, и в этом звуке не было ничего дружелюбного. Только угроза, завёрнутая в грубый юмор.

Я стиснула зубы. Выбора не было. Не было с самого начала.

— Прекрасно, — процедила сквозь зубы. — Но если этот твой Хайзель хоть пальцем меня тронет…

— Хайзель не тронет, — неожиданно вмешался Рок, всё ещё дрожа от холода. — Он ни-никого не трогает п-просто так. У него д-дела.