Книга Пообещайте мне любовь, страница 49 – Анюта Тимофеева

Да, его здорово сломали в тот злосчастный день, но, надеюсь, не доломали окончательно. В общем, пойду папу порадую известием, что ему новая забота прилетела.Мама-то уже знает, она мне деньги для покупки давала; хотя и ей интересно увидеть мою покупку вживую.

А еще я попрошу одного человека помочь моему новенькому освоиться в и гареме, и в доме. Попрошу стать ему или другом, или Верхним — я ему доверяю. Я попрошу об этом Эмиля, маминого второго мужа.

Да, я всегда восхищалась своим отцом, его талантом, характером, поступками, тем, что он живет ради мамы и нас, детей. Но моя первая детская влюбленность — это Эмиль. Я никому об этом не говорила, ему — тем более, но потом, когда подросла и начала уже с более серьезным интересом поглядывать на мужчин, всех сравнивала с ним. И все проигрывали ему. Потому и каких-то серьезных увлечений у меня не было — не нашла я того или тех, кто бы мне подошел. Зато, благодаря Эмилю, я знаю, как мне нравится и как заводит это осознанное подчинение, этот легкий испуг перед женщиной, значимой для него — боязнь не угодить, разочаровать… Выдрессированная школами наложников покорность — это не то; и показная дерзость, чтобы заинтересовать госпожу — это тоже не то.

Может, конечно, я просто чувствовала любовь Эмиля ко мне, как к собственному ребенку, а вовсе не как к девушке-госпоже, а теперь хочу так же купаться в искренней любви уже выбранного мною мужчины… все может быть. Кстати, Эмиль точно понятия не имеет о том, что он мое подростковое наваждение, иначе он бы с ума сошел от чувства вины и, возможно, от страха, что его заподозрят в измене. У меня даже мысль когда-то была попросить его у мамы, но… я бы сломала ему жизнь, потому что он однолюб. Так что хорошо, что не сделала глупость в свое время; а вот сейчас, наверное, можно и посмеяться над этими детскими мечтами.

Зато, благодаря его примеру, я знаю, какие мужчины мне нравятся. Конечно, Ильнар внешне — полная противоположность классическому венговскому блондину Эмилю, но что-то есть у него в характере такое, что меня привлекает, к тому же, мне кажется, он будет предан мне до смерти.

Эрик, чувствуя приятную усталость, положил голову Хельге на колени, надеясь, что не ведет себя слишком нагло.

Нет, все было в порядке — Хельга, довольная представлением и последующей игрой, гладила его по волосам, по лицу; а ему как раз хотелось нежности — и он был безумно благодарен своему происхождению и, прежде всего, своей матери, тому, что благодаря ее защите он мог быть у венговской госпожи на особом положении. Сколько он наблюдал горьких историй о том, как мужчина за всю жизнь не получал и крупицы той любви и ласки, которую щедро отсыпали ему, а ведь многие из этих мужчин безумно любили своих госпожей или, если им везло, своих жен, были невероятно преданы им.

Эти мысли всегда рождали у Эрика комплексы — ему казалось, что он недостаточно хорош для настоящей венговской госпожи, не соответствует образу идеального наложника или мужа. Казалось, что только вопрос времени, когда Хельга это поймет, и посмотрит на него с разочарованием — несмотря на данную ему свободу, несмотря на ее особое отношение, он ее разочарует. Поводов-то предостаточно.

«Надо было пороть, пороть и пороть» — самокритично подумал Эрик о своем воспитании, вспоминая, что мама и не наказывала его физически, как было принято у других. Могла бы сломать его, как положено, чтобы он о глупостях не задумывался, и разрешение женщины хотя бы только дотронуться до нее воспринимал как величайшее счастье.