Книга Пообещайте мне любовь, страница 47 – Анюта Тимофеева

Но мысли у него ушли куда-то совсем не в ту сторону — не стоит думать о грустном, а то накличешь. Видимо, все дело в том, что он здорово возбудился во время этого представления — никогда бы не подумал, что Хельга в такой роли ему настолько понравится. А погружение в образ несчастного инопланетника было почти полным, и он искренне смущался и злился, когда его хватали за задницу в узких штанах, когда он ощущал себя полураздетым перед возбужденными женщинами. А ведь бедняге пришлось бы терпеть все это целый месяц… тут он не выдержал, и рассмеялся.

— Что это тебя рассмешило? — удивилась Хельга.

— Простите, госпожа, — он попытался успокоиться, — как представил, через что этому бедняге пришлось бы пройти, и очень его пожалел!

— То есть, тебе не нравится?

— Мне нравится, госпожа, а вот инопланетнику — нет! — Эрик искренне веселился, Хельга, кажется, не сердилась, и была совсем не против его шуток.

— И что же не понравилось бы инопланетнику? — хищно улыбнулась она, прекрасно зная ответ. — Вот это, например? — и она собственническим жестом погладила его пониже спины, с особым удовольствием уделив внимание игрушке, которые ощутила под пальцами.

— Вот это бы ему точно не понравилось.

— Хм, а тебе? — задумчиво поинтересовалась женщина. Пока Эрик пытался определиться со своими ощущениями, она продолжила: — Попроси меня!

— Как попросить? — Эрик не очень понял, что она хотела.

— Как положено, на коленях.

Эрик помедлил, собираясь с мыслями и уговаривая себя, что он сейчас играет, и это не укрылось от Хельги. Ей было понятно, что мужчина пересиливает себя, хотя это действие должно бы быть отпечатано у него в подкорке головного мозга. Он так вжился в образ инопланетника?

— Нет, пожалуй, можешь не просить. Займемся другим.

Эрик со смесью облегчения и неясного беспокойства вернулся в прежнее положение.

Хельга с улыбкой подошла ближе и взялась за зажимы. Оказалось, что мужчина уже претерпелся к боли, причиняемой ими, а, вот, когда она сняла их один за другим, ощущения вернулись, достаточно острые.

Эрик тренировал выдержку, точнее, вспоминал юность и обучение владению собой, а она уже отошла к небольшому холодильнику и достала оттуда формочки со льдом.

— Малыш, как ты думаешь, для чего это? —улыбнулась она.

— Надеюсь, что для коктейлей, госпожа, — с опаской ответил Эрик.

— И для коктейлей, конечно, — она улыбалась все шире, — и не для коктейлей… Подержи-ка вот так, — она вручила ему по фигурно замороженной льдинке в каждую руку, и жестом показала, что он должен прижать их к своей груди.

Эрик понял правильно, прижал лед к уже очень чувствительным соскам, и тут же втянул воздух сквозь зубы, чтобы не издать ни звука — ощущения стали еще острее.

— Ложись сюда.

Он лег на спину на кровать, не зная, куда деть руки — лед почти растаял. Хельга взглянула на него и махнула рукой: «Можно убрать!»; а потом вышла в ванную, и вернулась оттуда… с горящей свечой в пузатом подсвечнике. На изумленный взгляд Эрика она ответила:

— А у меня подготовлено кое-что для тебя.

Воск со свечи капнул туда, где секунду назад еще был лед, и подарил Эрику очередные незабываемые ощущения — он чуть не закричал от неожиданности, но потом, прислушавшись к себе, понял: ничего, вроде, жив еще…

— Как ты? — Хельга убрала свечку и наклонилась прямо к его губам, словно выдыхая этот вопрос.