Книга Дети Зазеркалья, страница 7 – Варвара Кислинская

Картинка, нарисованная Кантом настолько комична и в то же время близка к истине, что я не выдерживаю и начинаю хохотать. Кант тоже смеется, и этот смех словно объединяет нас. Я не успеваю понять, что происходит, но в следующее мгновение рука эльфа ложится мне на плечо, и его прохладные губы касаются моих. Это так просто. И это ничего не значит. Совсем. Ни для меня, ни для него. Несколько мгновений мы разочарованно смотрим друг другу в глаза. Потом он отворачивается.

— Прости, — тихо бормочет он.

— Не извиняйся. Сам сказал, попробовать-то стоило, — он только усмехается. — Кант…

— Что?

— Я очень-очень тебя люблю. Я ни за что не отниму у тебя сто лет жизни.

— Марта…

— Что?

— Я тоже очень-очень тебя люблю.

— Я знаю. Иначе бы тебя здесь сейчас не было, ведь так?

Он расслабляется окончательно, обнимает меня за плечи, и мы молча смотрим на луг, расцвеченный полосами света и тени.

— Красиво… — говорит он, наконец, и, помолчав, добавляет: — Нужно что-то придумать.

Я киваю, но ничего не отвечаю. Все равно у меня пока нет дельных мыслей. Мне нужно посоветоваться с Библиотекой.

— Ты расскажешь остальным?

— Не знаю… Посмотрим, что скажет мой дом.

— Понятно… — Кант встает. — Я зайду завтра?

— Ты можешь заходить всегда, когда тебе захочется, — улыбаюсь я. — И ты это прекраснознаешь.

— Марта, — уже сделав несколько шагов, он оборачивается, — обещай, что не покинешь Библиотеку, пока все не решится.

Я вздыхаю.

— Кант, ты же знаешь, что я не могу этого обещать. Мало ли что может случиться. Вдруг я понадоблюсь кому-то из друзей.

— Хотя бы не встречайся с Лангарионом за пределами своего дома, — он смотрит на меня почти умоляюще. — Я предупрежу всех, чтобы оберегали тебя от него.

— Считаешь, все так плохо?

Он только пожимает плечами.

Мне нужно тоже встать и пойти поговорить с Библиотекой. То есть, конечно, сначала к ней подлизаться. Кажется, она не на шутку на меня обиделась. Зря я была так уверена, что она не станет со мной скандалить. Довела я ее. А кому бы понравилось, если бы заскучали от его дружбы? Я действительно виновата. Но луг так прекрасен, что берусь за карандаши. Нужно успокоиться и для начала самой переварить информацию.

То ли я слишком увлекаюсь творческим процессом, то ли Библиотека и в самом деле не желает со мной общаться никакими своими проявлениями, но я снова не чувствую приближение гостя. Правда шаги на этот раз слышу заранее и все равно вздрагиваю. Отвыкла не знать, что кто-то проник на нашу с Библиотекой территорию. Но эти шаги трудно не узнать. Не так много кентавров с тяжелой поступью воина заглядывают к нам в гости.

— Здравствуй, Марк, что привело тебя в Библиотеку?

Мне немножко жутковато от того, что давешний разговор с Кантом касался именно политической ситуации в его вотчине. И вот теперь он здесь. А я сейчас услышу ответ на уже заданный вопрос. Что ж, мне будет, что сказать моему дому.

— Здравствуй, Марта. Пока что я пришел только к тебе, фейри.

Люблю, когда он меня так называет. Вот странно же, не мое это и никогда моим не было. А все же мне нравится быть фейри. Хоть для кого-то. Есть в этом имени что-то необузданно-проказливое и магически-прекрасно-страшное.

— И я всегда тебе рада, — не встаю, но, похлопав по земле, предлагаю Марку сесть.

Он медленно опускается рядом со мной.