Книга Дети Зазеркалья, страница 5 – Варвара Кислинская

Иногда кажется, что это мое нынешнее состояние похоже на старость. Нет, не физическую, конечно. На старость моральную и от того более безысходную. Возможно, уже начинаю понимать, что такое естественная смерть для эльфа. Скука. Это просто скука. Все слишком хорошо и спокойно для того, чтобы было интересно жить.

Почему-то, когда Гектор был рядом, у меня не возникало подобной проблемы. Даже просто молчать, занимаясь каждый своим делом, рядом с ним не было скучно. Теперь же и любимые книги, злостно замотанные из университетской библиотеки Огненных Гротов и эльфийской Сокровищницы Мудрости, или доставленные в свое время Аленой и Грэмом через клинику из родного мира, увлекают меня лишь ненадолго, а потом мысли начинают расплываться и бродить в неопределенности. И в этой неопределенности завтра ничем не отличается от сегодня, а послезавтра от завтра. Тогда я начинаю пытать Библиотеку о том, когда же что-нибудь произойдет, словно она кентаврийский предсказатель. А она уходит из моего сознания, не желая отвечать на нелепые вопросы.

Вот и теперь повздорив с ней и получив вслед укоризненный взгляд Джесси, я сбежала на окраину буковойрощи. Место здесь уединенное, а вид на луг с пригорка открывается такой, что можно до бесконечности рисовать его в разных ракурсах и при разном освещении. И хотя это все еще территория Библиотеки, и она вполне может догнать мои мысли даже здесь, я знаю, что не станет меня тревожить, пока сама не успокоюсь и не вернусь в здание.

— Привет, Марта!

Вздрагиваю. Я не то что чьего-то присутствия не почувствовала, шагов не услышала. Легких эльфийских шагов. Улыбаюсь и поворачиваю голову.

— Привет, Кант! — и тут же удивляюсь. — Ты один? А где Зантар?

— В Сентанене, — эльф на удивление серьезен и даже напряжен.

— Кант, что-то случилось?

Он не отвечает. Молча садится на траву рядом со мной и некоторое время изучает пейзаж. Но что-то мне кажется, его тонкую эльфийскую натуру сейчас мало заботят косые лучи солнца, пробивающиеся через наползающие грозовые тучи. В нормальном состоянии он мог бы написать об этом зрелище поэму, но сейчас, пожалуй, даже не видит.

— Кант? — не выдерживаю я.

— Марта, — он поворачивает ко мне голову и смотрит в лицо ничего не выражающим взглядом, — ты согласишься разделить со мной столетие?

А?! О! У-у-у!.. Ой! Ой-ой-ой! Так! Та-а-ак! Нет, стоп! Так… Нет, все-таки не так. Что-то тут определенно не так. Что это с ним, честное слово?!

Для непосвященных объясняю. Эльфы не заключают браки на всю оставшуюся жизнь. Длинная она у них, то есть у нас, очень, чтобы подобно людям зарекаться «пока смерть не разлучит нас». Срок всегда оговаривается заранее. Продлить его впоследствии можно, сократить — нет. И столетие в данном контексте означает именно столетие. То есть я, только что, получила формальное предложение руки и сердца, причем произнесенное таким тоном, словно этого бедолагу сюда за уши притащили.

— Кант, ты что, головой ударился? — отмираю я, наконец.

— Ты не ответила, — он снова смотрит в пространство.

— Я ответила. Вопросом. Ты ударился?

— Лучше скажи просто «да».

Нет, вы только подумайте! Он что, правда полагает, что на подобное предложение «да» можно ответить?! Да чего он от меня ждет-то?!

— Кант! — тихо рычу я. — Немедленно повернулся ко мне, посмотрел в глаза и объяснил, какая муха тебя укусила!