Книга Дети Зазеркалья, страница 38 – Варвара Кислинская

Заставила себя говорить как можно спокойней и вежливей.

— Я знаю, что я не одна здесь такая. Я хочу видеть того, кто похож на меня.

Старик покачал головой.

— Нанауатль[4] почтил своим присутствием мой народ. Он гость здесь, и у него свой путь. Его язвы не на теле, а в душе. А тебе нужно спасать себя.Уходи, как можно скорее.

С этими словами он развернулся и, не прощаясь, пошел к своей хижине. Люди на площади поднялись и принялись заниматься своими делами. На меня больше никто не обращал внимания. Но и петь они не стали. Лишь когда я, отчаявшись добиться ответа хоть от кого-то, вернулась к своему коттеджу, из деревушки снова полилась песня.

Первым делом я залезла в сеть и выяснила, кто такой Нанауатль. Правильно сделала, что отбросила мысль о том, что это может быть просто имя. Тоже божок. Специалист по проказе и экземе. Вот только старик-индеец сказал, что его язвы в душе. И что бы это значило? Ну, стал паренек Солнцем, бросившись в огонь, так с такой рожей лучше в огонь, чем жить дальше. Нет, не могу я понять, кто он. Ренату бы сюда! Я ведь даже не знаю, какие народы живут в том мире. Эльфы, гномы, оборотни… Мама еще про кого-то говорила, но я почему-то не могла вспомнить. И почему старик сказал, что мне нужно спасать себя?

Память моя девичья никак не хотела восстанавливать неудобоваримые имена других упомянутых шаманом богов. Меня-то он как обозвал? Нет, не помню. Только этого Нануатля донесла. Ладно, фиг с ним. Что со мной может случиться? Два таких амбала в команде, да и сама я отнюдь не хрупкая барышня. Зря что ли папа от всех нас требовал уметь за себя постоять? У Вадьки четвертый дан, у меня второй. Да и младшенькие не отстают. И стрелять я не могу разве что из базуки — отдача большая, вешу я слишком мало. Ну, оружия у нас, конечно, нет, но с чего бы оно вообще должно нам понадобиться? Нет, не прав дяденька, нечего мне за себя бояться. Гораздо важнее, что здесь есть кто-то похожий на меня или Макса.

Опять?

Руки сами снова потянулись к компу. Время действительно пришло. Не знаю для чего, не знаю, какое я к этому имею отношение, но почти пять лет назад сдуру произнесенные слова вдруг оказались правдой. Открыла почту и нашла так ни разу и не востребованный прежде адрес.

Слова складывались сами. Я никогда не отличалась способностью к литературному или эпистолярному творчеству, но сейчас даже не задумывалась, что писать.

«Макс, не знаю почему, но мне кажется, ты должен меня помнить. И еще мне кажется, что время, о котором я говорила, наконец, настало. Я нахожусь в Богом забытом местечке Инфернильо, на юге Эквадора, неподалеку от перуанскойграницы. Сегодня меня позвала в деревушку печальная мелодия. Так я оказалась на вечерних посиделках индейцев. Макс, здесь есть кто-то, такой же непохожий на остальных, как мы с тобой. Я не смогла понять, кто это, но знаю одно, он (или она) еще более одинок в этом мире, чем ты или я. И ему слишком трудно и страшно справляться с тем, что он носит в себе…»

Дверь распахнулась, заставив меня застыть с занесенными над клавиатурой руками. Едва взглянув на Артема, я поняла, что произошло что-то ужасное.

— Тема… — едва смогла вымолвить я, пытаясь понять чего больше в выражении его лица: страха или отчаянья.

— Мы влипли, Аська, — с трудом произнес он, закрывая за собой дверь. — Влипли очень по-крупному.