Книга Ошибочка вышла, страница 38 – Ника Ракитина, Варвара Кислинская

— Так вы по какому делу-то?

— Все же пройдемте в ваш кабинет, — надавил Звягинцев.

— Ну хорошо, разувайтесь, — поморщился Сергей Марекович.

Нагнулся, нехотя снимая уличную обувь, Андрею тоже тапочки подвинул.

По темной широченной прихожей дошли они в захламленную комнату, гордо именованную кабинетом. Массивный стол резного дерева, покрытый зеленым сукном, стоял почти вплотную к затянутому тонкой тюлевой занавеской окну, на котором сохла одинокая герань и стопкой лежали свернутые, с загнутыми уголками, пахнущие пылью бумаги. Бумаги и книги были тут везде, хозяин их обходил, переступал, а если сдвигал, то совсем понемногу, словно боялся, что, лишившись своего законного места, бездушные фолианты и разрозненные листы спрячутся так, что больше их не найдешь.

Если бы не природная ловкость Андрея, сам бы он точно своротил половину. Сергей Марекович бебехи со стула со спинкой-лирой небрежным жестом сбросил, предложил гостю присесть. Звягинцев с удивлением заметил среди рассыпавшейся по полу мелочи ручной эспандер и тоненькую брошюрку о здоровом питании. Впрочем, и то, и другое выглядело пыльным и давно не востребованным. Хозяин кабинета опустился в потертое плюшевое кресло за столом, подтянув брюки на коленях.

— Я вас слушаю, — кивнул Звягинцеву.

— Я по поводу вашего сына.

— А что с ним? С чего им полиция интересуется? — нахмурился Баранко.

— Пока не интересуется, — спокойно ответил сыщик. — От вас зависит, заинтересуется или нет.

— Да с чего бы?! — взвился Сергей Марекович. — Мы люди честные, богобоязненные, верно служим матушке нашей государыне и земству… Я помощником прокурора, Татьяна Даниловна в архивах. А сын нынче в обучении, в гимназии. В университете на юриста учиться собирается. По моим стопам пойдет.

— На юриста, значит? — покачал головой Андрей.

— Да что такое?! Натворил он чего, что ли? — от напряжения отец великовозрастного хулигана даже из кресла приподнялся.

— Натворил, — Звягинцев достал пачку фотографий из конверта и разложил перед мужчиной.

Сергей Марекович, щурясь даже сквозьтолстые свои стекла, изучал разор, произведенный накануне вечером в квартире Ланской. Нахмурился.

— Ну и что? При чем тут Казик-то?

— Он вечером гулял до темноты?

— Ну, — насупился мужчина. — Дело молодое. Не все ж над книжками чахнуть. Вроде девушка у него…

— Или бабушка, — хмыкнул Андрей.

— Что за намеки?! — лицо Баранко налилось нехорошей свекольной краснотой, пальцы на подлокотниках кресла аж побелели от напряжения. — Извольте объясниться, или вон отсюда!

— Отчего же не объясниться, Сергей Марекович. Я за тем к вам и пришел. А дело в том, что вчера Казимир Баранко со товарищи вломились в квартиру госпожи Ланской Елизаветы Львовны по адресу улица Генерала Карайского, дом двенадцать, квартира четырнадцать, и в поисках дорогих вещей, годных на продажу скупщикам краденного, учинили форменное безобразие, разорив кухню, гостиную и спальню. Кабинет разве что не успели — испугались чего-то. Этому их взлому доказательство есть: отпечатки и свидетель, видевший молодых людей в оном месте и в оное время.

— Ошибается ваш свидетель… — стукнул кулаком по столу близкий к апоплексии Баранко-отец. — Или врет. Казик мальчик яркий, девушкам нравится. Не раз уже его обвиняли то в домогательстве, то в прочих каких грехах. Наветы все! Да и в квартире, — он пальцем постучал по фотографиям, — его нет. Разор есть, а людей не видно.