Книга Ошибочка вышла, страница 37 – Ника Ракитина, Варвара Кислинская

Ввечеру он, было, подумал, что негоже быть ябедой и лучше с парнями потолковать напрямую, не привлекая отцов, учителей и полицию, но как вспомнил трясущуюся в его объятиях гимназисточку, которая из-за придурков этих могла не только испугаться и заикой стать, а и юной матерью, так все его сочувствие к сволочам испарилось.

Жалость и гуманизм — это для прекраснодушных барышень из романов, а уроды пусть радуются, что околоточному их не сдает. Не умеют здраво мыслить и законы соблюдать — так сами себе виновники. И пора бы уже научиться отвечать за свои поступки, чай, не дети малые.

Странно тепло Звягинцеву было при мысли о глупой девчонке. А ведь справилась! Вела себя грамотно, четко, в истерику не впадала, от малолетних дурней спряталась так, что те ее не сыскали. Надо бы расспросить малышку, какой дар развивать собирается, к чему у нее склонность.Ведь искрит вся, светится. Да и учиться любит, над собой работает. Сильная волшебница выйдет со временем.

Раздумывая так, широко шагал Андрей дворами до искомого дома и зашел туда с задов, где был черный ход для слуг и пожарная лестница из железа, ведущая от балкона к балкону, как в солнечной Кастании принято. Посчитав номера квартир, однако же вышел он сквозь арку и в дом ступил через парадный ход, чтобы выглядеть солидным, а не каким-нибудь попрошайкой с улицы.

Мельком увидав Андреевы корочки, дворник ломаться не стал и парадное для него отпер. Принял гривенник, стоял склонившись, и лишь когда двери хлопнули, воротился в свою каморку.

Лестница была чистая, выложенная плиткой с хитрым узором, перила начищены, на подоконниках цветы. И коврик у входной двери, чтобы посетителям ноги вытирать.

У солидной дубовой двери на втором этаже Андрей позвонил в новомодный электрический звонок. Створка отворилась сразу. Похоже, старший Баранко готовился уже выходить и доставал из стойки черный зонтик. Отчего-то вспомнился Звягинцеву вчерашний напуганный гражданин в подворотне дома Ланской. Впрочем, был тот субтилен да низковат, не то что старший Баранко — этот и в плечах пошире, и ростом повыше будет.

А еще лишнего веса в нем пара пудов. Лицо одутловатое, глаза за толстыми стеклами очков в роговой оправе кажутся большими, но отекшими, с припухшими веками. Явно не все в порядке со здоровьем у человека. Отсюда и отсутствие дружелюбия к незваному гостю.

— Господин Баранко? — Андрей слегка склонил голову в вежливом приветствии.

— Я-то да, а ты кто такой? — скривился отец Казика.

Андрей сунул ему под нос корочки и сделал полшага вперед, тесня мужчину обратно в квартиру.

— Пройдемте внутрь. Негоже говорить на лестнице.

— Зачем это? — нахмурился тот.

Баранко явно не желал пускать гостя дальше прихожей.

— Сергей, кто там? — донеслось откуда-то из глубины комнат.

— Это ко мне, Танечка! — отозвался хозяин дома. — Не беспокойся.

Он присел под пальто и плащами на полку вешалки, недовольно воззрился на Звягинцева и спросил:

— Что там у вас? И можно побыстрее? Я опаздываю.

— Боюсь, у меня для вас плохие новости, Сергей… — Андрей приподнял бровь, намекая, что нелишне было бы представиться полностью.

— Марекович, — нехотя выцедил отчествоБаранко. — Марек отец мой был. Так и помер с этим дурацким именем.

— А я и не к нему, — усмехнулся сыщик.

От толстяка пахло потом и волнением. Ой, что-то совесть у Баранко неспокойна. Почему? Или впрямь боится на работу опоздать?