Книга Ошибочка вышла, страница 23 – Ника Ракитина, Варвара Кислинская

— Как же так! — вскинулась Марина. — А Елизавета Львовна и не знала ничего. Уж в таком случае она бы точно к сыну кинулась. И меня бы предупредила.

— Не знала. Скорее всего, сам Сергей и попросил матери не сообщать, не пугать ее. Я, кстати, своего знакомого тоже уговорил ничего Ланскому о матери не рассказывать. Пусть лечится спокойно. Так вот. Лежать ему в той целильне еще не меньше месяца. А после отпуск положен будет — длительный, может, и на полгода даже. Так что смысла сейчас лезть к нему с деловыми предложениями об измене нет никакого. То есть, его тоже исключаем. И что у нас получается?

— Что Елизавета Львовна что-то такое знает, а похитителям не говорит?

— Умница! — улыбнулся Андрей, и у Марины сердце захолонуло. Потому что ей, ей одной эта улыбка предназначалась!

— Остается выяснить, что же такого она знать может. Вот за этим и побывал я утром у соседки Елизаветы Львовны, той, что ключи ее хранит.

— Анастасии Петровны? — деловито уточнила девушка, боясь показать свою радость.

— Верно. Только и впрямь ничего эта добрая женщина не знает. Зато на первом этаже бабка — всем бабкам бабка. Ох и говорливая да на язык злая!

— Это вы про Цапкину, про бабку Нюру? Которая с кошками.

— Ну да. Вот она мне порассказала! И что сын Ланскойй шпиён шинджурский, а про фельдъегеря вранье все. И что бедной Елизавета Львовна лишь прикидывается, а на самом деле — миллионщица, но все в кубышку прячет…

Марина фыркнула: очень уж достоверно скопировал Андрей говорок бабки Нюры.

— Вот вы смеетесь, Марина Викторовна, — Андрей тоже широко улыбнулся, — а в каждой шутке есть доля шутки, а остальное — правда. Что, если на самом деле имеется у старушки богатство какое? Не деньги, конечно, в матрас зашитые. Я вот про антиквариат подумал. Все же Ланские — старый род, могло что-то ценное сохраниться. И надо бы еще выяснить, как девичья фамилия вашей учительницы. Может, оттуда что пришло.

Марина подумала пару мгновений и покачала головой.

— Нет, не осталось у нее ничего. Она как-то рассказывала, что последним продала Важевадский чайный сервиз, что от матушки ей достался. Тогда еще Двинляндская война шла, они с сыном бедствовали. Вот чтобы его исебя прокормить. А еще говорила, что имение ей потом по наследству перешло, где-то там, на западе. Но после той войны от него камня на камне не осталось. Она землю продала и эту квартиру купила. Не сходится, Андрей Ильич. Не было у Елизаветы Львовны дорогих вещей. Деньги ей сын присылал, ну, и пенсия. А много ли старой женщине надо? Она вот мне недавно чайник заварочный подарила. Равитанский. Так и купила она его на барахолке за семь с полтиной рублей, при мне. Такие траты ее по карману не били. А вот чтобы что-то старинное, по-настоящему дороге… Нет, не было ничего.

— М-да… — Андрей потер подбородок. — И не предположишь, что сама не знала о сокровище в доме. Историк ведь, должна разбираться.

— Она разбиралась, — уверенно кивнула Марина.

— Ладно, поехали, отвезу вас домой, Марина Викторовна. А сам еще по соседям пройдусь, поспрашиваю. Может, кто что и увидел.

По соседям Елизаветы Львовны Звягинцев ходил недолго. Не хотелось махать удостоверением сыщика, потому все беседы велись в основном на улице и сводились к одному: Ланская — милейшая женщина, и красть у нее нечего.