Книга Ошибочка вышла, страница 13 – Ника Ракитина, Варвара Кислинская

— Ясно. А теперь давайте вы мне все с самого начала и по порядку расскажете, а я запишу. Кто такая Елизавета Львовна Ланская, откуда вы ее знаете, что у вас там приключилось.

На Андрея тут же посыпалсяворох сведений — и нужных, и бесполезных.

Он вычленил и записал, что пропавшая гражданка Ланская Е.Л., наследная дворянка, проживала на улице Генерала Карайского, дом двенадцать, квартира четырнадцать, в том же дворе, что и Марина Клюева с родителями и братом. Что занималась дополнительно с девушкой по истории для подготовки к вступительному экзамену, за что та помогала ей по хозяйству. А после госпожа Ланская внезапно пропала.

Девушка постепенно успокоилась и рассказывала теперь толково и четко, как хорошо выученную тему из учебника. И даже слегка посверкивала магией. Учить бы ее, да только законом запрещено до восемнадцати лет практические занятия по магии проводить. Ну, бог даст, научится еще, поступать же собралась.

А дар у нее красивый.

Звягинцев вздохнул и постарался больше не отвлекаться.

Девушка как раз жаловалась на черствого и бессердечного околоточного.

— Сторинов? Никита Степанович? — переспросил Звягинцев.

Насчет отчества он уверен не был — не обращаются обычно однокашники друг к другу по отчеству. Но в остальном… Сторинова он знал. И когда-то люто ненавидел. Потому как бит был Никитой неоднократно, пока сдачи давать не научился. После того, как Андрей пустил Сторинову кровавую юшку, был зван к директору и даже стеган розгами, вражда между ними почти прекратилась. Умение постоять за себя любые мальчишки уважают.

Поступали они в губернском городе на юридический факультет вместе. Звягинцев поступил, Сторинов — нет. И не по тупости или, скажем, по пьяни, а по любви. Выяснилось, что девица его сердечная, Сонечка, брюхата, и парню надо было искать работу и содержать семью. Училище при полицейской управе подошло для этого более чем — Никита был спортивен и крепок, сметкой не обделен, а стипендию там платили такую, что, пожалуй, даже столичные студенты университетов не побрезговали бы.

С барышней своей Сторинов создал крепкую ячейку общества, нарожали еще детишек. Как оказалось, за восемь лет после училища Никита сделал неплохую карьеру. Над околоточным разве что полицмейстер стоит, да и околотков тех в провинциальном Ухарске всего-то пять. Но все равно завидовал бывший однокашник Андрею люто: и стремительной карьере его в ея императорского величества следственном комитете, и женитьбе на дочери преуспевающего адвоката, и тому,что вхож был Звягинцев в круги людей состоятельных и власть имущих. Уж находились меж ними знакомые, что таскали сплетни туда и обратно. Отчего-то был Сторинов уверен, что зазнался Звягинцев, того и гляди поспоспешествует ему тесть, и подастся Андрюха в адвокаты, а там и вовсе до Никиты не снизойдет.

Но тут у Андрея захворала матушка, и он примчался в родной Ухарск. Скорого излечения не ожидалось, и Звягинцев оформил перевод с повышением в следственный комитет провинциального городка. Сторинов шипел, мол, по протекции, просто так эдакого тетеху безрукого да умом обделенного на такое место не взяли бы. Обиженного из себя строил, якобы, сам на то место претендовал.

Вот зачем ему все это? Выросли давно из детских штанишек, чтобы мериться, кто круче. Но нет, затаил. Андрей усилием воли заставил себя выплыть из воспоминаний, достал из ящика стола стандартный договор — его имя уже было вписано и заверено печатью агентства — протянул два экземпляра Марине для заполнения.