Книга Рыцари и ангелы, страница 75 – Майя Яворская

– Кузьмич, – поинтересовался Кирилл, пользуясь случаем. – Прости за нескромный вопрос. А ты, вообще, работаешь?

Это, конечно, было не его дело, и Самойлов, как воспитанный человек, это понимал. Но любопытство просто раздирало. Ни разу на его веку Кузьмич не произнес слово «работа» в контексте места, куда следует уходить по утрам и возвращаться вечером. Причем не складывалось впечатления, что он испытывает финансовые трудности. Если приятель в состоянии просто так подарить Кире картину Бенкси, значит, с доходами полный порядок. Если тот сдавал в аренду жилье, то требовалось владеть как минимум двадцатью однушками, чтобы делать такие подарки. В подобное верилось с трудом. Возникали и другие предположения, но выглядели они еще более фантастическими.

– Иногда, – лаконично ответил Кузьмич.

Спрашивать дальше смысла не имело.

– Я, между прочим, тоже иногда работаю, – с вызовом ответила Кира.

– Зюзечка, ключевое слово в этой фразе – «иногда», – поддел ее брат.

– Что за система двойных стандартов? – возмутилась сестра. – Когда Кузьмич говорит «иногда», ты воспринимаешь это как само собой разумеющееся. А когда я – начинаешь подкалывать. Между прочим, для меня каждая свадьба – психологическая травма.

– Завидуешь? – Кирилл явно издевался над ней. – Хочешь поговорить об этом?

Взаимная пикировка давно стала любимым форматом общения. Она позволяла отточить язык без ущерба для здоровья и поддерживать спортивную форму при нападках со стороны. Многолетняя практика показала, что абсолютного лидерства по числу побед никому установить не удастся. Но ни брат, ни сестра не теряли надежды. Однако в этот день Кира была не в ударе, да еще некстати вспомнилось, что в компе ее ждут неразобранные снимки.

– Конечно. И обязательно побеседую о радостях семейной жизни на твоей свадьбе с твоей же тещей. Вместе потом посмеемся, – заявила она.

– А ты злая!

– А то! Ладно, давайте лучше о деле. Мы завтра едем или нет?

– Должен тебя огорчить. Нет. Ближайшие дни расписаны под завязку. Единственное, что успею сделать, – подскочить в антикварный.

– Неадекватные клиенты пошли косяком?

– Не то слово. Дачный сезон открыт, началось обострение.

Как и предрекал Кирилл, день оказался совершенно безумным. Да еще это гнусное настроение в последнее время. Самойлов пытался отогнать отвратительные воспоминания об общении со следователем, но ничего не получалось. Они придавливали, как бетонная плита. Этот тяжелый взгляд, эти недвусмысленные намеки. Ведь ежику понятно, если захотят сделать крайним, сделают. Дело нехитрое. Конечно, можно взять хорошего адвоката. За приличные деньги он будет биться до последнего. Но от этого не легче. Быть под следствием тоже радости мало – замордуют допросами, истрепят нервы. Еще неизвестно, как на это отреагируют на работе, если узнают. Потерять доход в таком положении – худшее, что можно себе представить.

Если бы не сестра с ее маниакальным желанием вернуть наследникам никому не нужные письма, ничего бы не случилось. Самойлов не поехал бы в антикварный, и события того дня он узнал бы только в красочном пересказе сотрудников. Поохал бы, поахал, как интересно живут люди. Какие страсти вокруг кипят. А потом у Киры на кухне вместе с Кузьмичом в качестве разминки для ума попробовали бы размотать этот логический клубок. Получилось бы, наверное, очень увлекательно. А вышло так, что оказался втянут в совершенно ужасную историю. Пока что только в качестве свидетеля. Но это только пока, судя по поджатым губам сотрудника правоохранительных органов.