Книга Отвратительная семерка, страница 19 – Майя Яворская

– Не обращайте внимания, это мой сосед таким специфическим образом пытается привить своим детям любовь к классической музыке.

– Похвально, но несколько неожиданный подход. – Кира пыталась оттереть руку от липкой жидкости. – Мне кажется, таким способом можно вызвать лишь стойкое неприятие.

– Ну, у каждого свои методы, – дипломатично заметил Антон Платонович и развел руками. – Одно скажу точно: это верный знак. Если вы слышите здесь классическую музыку, значит, к моему соседу приехали погостить дети.

– А почему вы сказали «муза»? Причем здесь она?

– Извините, я не совсем понятно выразился. Муза – не она, а он. Дело в том, что фамилия моего соседа Музалевский. Отсюда и прозвище – Муза. Он давно так воюет со своими детьми. Они уже взрослые люди, но он не теряет надежду. Вот поэтому его здесь никто иначе и не называет.

– Наверное, не очень легко живется с таким человеком под одной крышей. Да и соседям тоже.

– Про соседей ничего не скажу. Но то, что в его семье отношения сложные, это точно. А я привык. Во всяком случае, классика уж точно лучше, чем низкопробная попса.

Хозяин и гостья опять замолчали, глядя вдаль на вызолоченные закатным солнцем луковки церкви.

Кира сидела и думала, что музыка Бетховена совершенно не соответствует тому, что она сейчас видит вокруг. Слишком быстрой и какой-то тревожной была эта композиция. И совсем не ложилась на местную пастораль. Однако хозяин прав: в любом случае это лучше того, чем обычно привыкли услаждать свой слух любители субботнего земледелия. Что-нибудь в стиле «У моей Наташки бурые какашки» испортило бы такой вечер окончательно. Как говорится, и на том спасибо.

– Ну что ж, благодарю за компанию. Вы обладаете удивительным и редким качеством – с вами приятно помолчать. – Антон Платонович поднялся с табурета и отвесил церемонный поклон. – К сожалению, вынужден вас покинуть. Пора готовить обещанный ужин.

– Спасибо, с вами тоже, – Кира чуть склонила голову в знак благодарности, а затем с удивлением спросила: – А вы сами будете готовить?

На ее памяти не было ни одного мужчины, который любил бы это делать. Желающих уничтожать за пятнадцать минут то, что готовилось несколько часов, это да. Таких было полно. Но чтобы кто-то по доброй воле вставал к плите? С этим она сталкивалась впервые. По правде сказать, Самойлова полностью разделяла эту точку зрения. Она отлично помнила, как еще в детстве мать в выходные проводила по полдня у плиты. Но стоило той, накормив семью и перемыв посуду, присесть перед телевизором, как на пороге появлялся отец с вопросом: «Чем ты целый день занимаешься? Только телек смотришь». Поэтому Кира считала готовку бессмысленной тратой времени.

– Представьте себе, да! – с некоторым пафосом отозвался хозяин. – Я люблю готовить. И делал бы это каждый день. Ну вот взгляните на меня. Ведь очевидно, что мне надо придерживаться диеты. Тем более отягощенная наследственность…

– В каком смысле?

– В смысле сахарного диабета. У моих родителей в доме был культ еды, готовили много и вкусно. Особенно любили выпечку. Мама каждые выходные готовила просто восхитительные ватрушки и булочки. А какие пироги! Вы даже представить себе не можете. Ни о каких калориях и диетах в те времена никто не думал. Ели то, что хотели, и сколько хотели. Но и для матери, и для отца все закончилось очень плохо. А для меня это был хороший урок. Так что я выступаю в роли повара, только когда собираются гости. В остальное же время ограничиваю себя по мере сил. Может, именно поэтому я так люблю принимать у себя знакомых? И незнакомых тоже? – Он слегка подмигнул и удалился.