Книга Наложница повелителя демонов, страница 88 – Елена Белильщикова

– Не бойся. Только полный классический секс раскроет во мне силы божества. А все остальное… это так, сладкая игра для обоих. Будешь себя так вести и капризничать как целомудренная девушка, возьму нефритовые шарики и поговорю с тобой иначе.

Конечно, и это была лишь угроза. Точно такаяже, как плеть тогда, в ее руках. Цзин не собиралась унижать Шенли и его мужское достоинство. Лишь припала горячими влажными поцелуями к груди, лаская соски, спускаясь ниже. Выцеловывая дорожку поцелуев на теле, вниз, по животу. Готовясь уже развязать его темные шелковые брюки, встать на колени и накрыть губами его член.

Шенли задохнулся от желания, уже не в силах жмуриться и отворачиваться. Он смотрел на Цзин так, словно она уже была богиней. Богиней порока и секса, его личным божеством, скользнувшим на деревянное ложе коленями между его разведенных ног. Одним плавным движением, в котором было столько порочного совершенства, что можно сгореть, как юнец, от одного касания к себе. От того, как она плавно и по-кошачьи опустилась между его бедер. Ткань ее ханьфу распалась, обнажая бледную тонкую коленку. И от одной мысли, что там, под шелковым халатом, нет ничего, Шенли задрожал. Ее губы были на его животе так близко, так далеко, так невыносимо.

– Цзин… – в одном этом слове было столько восхищения и желания, что у него перемкнуло горло, и он лишь застонал, напрягаясь в лентах от бессильного возбуждения.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Цзин сама задыхалась от желания при одном взгляде на Шенли. Он был так красив… не обычной мужской красотой – грубой и неотесаной. Нет, Шенли был тонким и гибким, как лоза. А черты его лица были идеальными и нежными, как у девушки.

Они были очень похожи с Леаной. Если честно, если поставить Леану и Шенли рядом, то можно было бы решить, что он младший брат ей, а не старший.

Цзин невесомо провела губами по низу живота, по основанию члена. А потом лизнула ствол, осторожно, медленно добираясь до головки. Цзин была очень умелой любовницей. Но рядом с Шенли все премудрости секса будто вылетели у нее из головы. И она чувствовала себя невинной девственницей, вставшей на колени, ублажающей своего господина. Ей не хватало. чтобы сильные тонкие пальцы Шенли зарылись в ее длинные рыжие волосы, направляя ее. Когда Цзин захватила мягкими губами его влажную головку. Слизывая бережно каплю смазки, постепенно погружая движениями головы член Шенли в свое податливое узкое горло.

Шенли не мог отвести взгляда от Цзин. И него будто разделяло надвое. Одна часть его горела в порочном, горячем огне. Эта часть ощущала только одно. Ласки мягких губ, гибкого языка, бесконечное желание… А вторую часть щемило где-то за ребрами от того, что он не может сейчас коснуться Цзин в ответ. Перебирать мягко ее волосы, поглаживать по затылку и основанию шеи, шепча, чтобы она была осторожнее с собой. Сейчас эта порочная демоница почему-то, наоборот, вызывала в нем нежность.

– Цзин… – умоляюще простонал Шенли. – Убери ленты. Я хочу… хочу коснуться тебя!

С его губ слетали стоны, которые он уже не пытался скрыть. А член почти болезненно ныл от возбуждения, и каждое касание, каждая ласка пробивали все тело огнем.

Цзин было приятно ласкать Шенли, на удивление приятно. Хотя она обычно пользовалась сексом ради достижения собственной цели. А не ради удовольствия. Ну, скажите на милость, что за удовольствие: стоять на коленях перед мужчиной и вбирать в горло его член? Но ей нравилось… Нравилось скользить губами по напряженному, налитому кровью стволу. Нравилось с тихими вздохами и стонами от боли толкаться самой головой вперед, чтобы глубже забрать член в себя, внутрь, в нежное горло. Цзин постепенно наращивала ритм движений, лаская Шенли все горячее. Все безжалостнеедля себя. О, да, Цзин не привыкла себя жалеть! И мечтала добиться от Шенли, если не взаимности сердечной, то хотя бы телесного притяжения. Чтобы он… если не влюбился, то захотел ее. Пускай даже не по доброй воле.