Книга Чародейка по соседству, страница 39 – Елена Эйхен

Из-за её спины робко выглянула Анжелика.

— Тётя Миля! — прошептала она. — Ты где была? Мы думали… тебя медведи утащили!

«Тётя Миля». Сердце моё дрогнуло. А ведь Кристиан, как ни странно, действительно шёл девочке на пользу — Анжелика становилась всё смелее, раскованнее.

— Никакие медведи меня не утащили, солнышко, — я успокоила её, едва сдерживая улыбку. — Просто… засмотрелась на цветочки.

В дверном проёме возникла высокая, слишком знакомая фигура — Кристиан. Он стоял, небрежно прислонившись к косяку, скрестив руки на груди. Лицо его сохраняло привычную маску скучающего превосходства, но в уголках губ притаилась едва заметная усмешка.

— Медведя, может, и не встретила, — произнёс он лениво, — зато яму отыскала. Мастер на выдумки.

Я вспыхнула от досады.

— Мне нужно переодеться, а комната здесь только одна.

— И впрямь! — спохватился старик Герберт. — Ну-ка, сынок, пойдём на воздух, чего это мы тут толкёмся.

— Сейчас будем ужинать! — донёсся им вслед голос тёти Эмилии.

Кристиан что-то неразборчиво пробурчал и исчез за дверью.

Я облегчённо выдохнула, быстро разложила травы по местами переоделась.

Вскоре мы уже сидели за большим столом под мягким пологом ночи, что медленно, но верно наползала на наш захудалый уголок, окутывая всё тёплым бархатом. Воздух был густым и насыщенным: пахло дымком, специями и свежим хлебом — так, что у меня сладко сосало под ложечкой. Я и не заметила, как сильно проголодалась.

К концу ужина золотистые ресницы Анжелики уже слипались, и Кристиан, подхватив её на руки, отнёс в кровать. Лишь наш договор удержал меня от того, чтобы не назвать его «папашей» — слово так и вертелось на языке.

Мы с тётей прибрали со стола под негромкий аккомпанемент посапывания дяди Герберта, мирно задремавшего в своём углу. Я вынесла связки трав сушиться на ночной воздух и, уже собираясь вернуться в дом, заметила его.

Кристиан сидел в одиночестве на крыльце, откинув голову к шероховатым доскам стены. Глаза были закрыты, а пальцы потирали плечо. Даже при скудном свете звёзд его лицо казалось слишком бледным, прорезанным складкой усталости у рта. Ноги сами понесли меня вперёд — шаг, ещё шаг — и вот я уже рядом.

С ним явно творилось неладное.

— Что-то болит? — прошептала я, боясь причинить ему неудобства.

Он приоткрыл глаза. В них плескалась такая глубокая, выстраданная мука, что сердце сжалось от отклика.

— Не твоя забота, травница.

— А вдруг моя? Скажи, что случилось, и я попробую помочь.

Он посмотрел на меня с немым изумлением, будто я предложила ему спеть под луной или станцевать на столе.

— Я не нуждаюсь в твоих… припарках.

— Ну как знаешь, — я пожала плечами, делая вид, что его колкость меня не задела. — Тогда хотя бы выспись. Выглядишь совсем измождённым.

Кристиан что-то невнятно проворчал, но всё же с усилием поднялся. Движения его были скованными.

— Ладно. Пойду. — выдохнул он.

— Завтрак в восемь, — бросила я ему вслед. — Не опоздай. Будут гренки с сыром и фаршированные блинчики.

— Мяса хочу, — остановился он у самой двери.

— Радуйся, тому, что есть, сосед. Или делись запасами.

— Отстань, прилипала.

Он отмахнулся от меня, словно от назойливой мухи, и скрылся в темноте дверного проёма.

Это был трудный день. Я потерялась — и снова нашлась. Дом этот, вопреки всем ожиданиям, постепенно обрастал не только уютом, но и людьми. И я стала по-настоящему привязываться к этому месту.