Книга Душа на замену, страница 139 – Рада Теплинская

Мы с моей маленькой драконихой (которую я ласково называл «моя девочка») решили держаться подальше от основной толпы, которая нервно, но в то же время возбуждённо толпилась на самом краю высокого утёса. Вместо этого мы нашли чуть более низкое и уединённое место, откуда открывался панорамный вид на предстоящее зрелище. Оттуда мы наблюдали, как люди один за другим отважно бросались в бескрайнюю пустоту. Во время головокружительного спуска их охватывало мерцание, рябь трансформации, и к тому моменту, когда они погружались ещё глубже, они уже не были людьми, а становились величественными, внушающими благоговейный трепет драконами. Моя девочка, которая всё ещё росла, была в разы меньше их, возможно, в два, если не в три, раза меньше даже самого скромного из них, крошечным драгоценным камнем по сравнению с их колоссальными формами.

Небо превратилось в холст, расписанный всеми мыслимыми оттенками драконьего великолепия. Там были драконы жемчужно-белого цвета, мерцающие, словно сотканные из лунного света, и другие, обсидианово-чёрные, поглощающие окружающий свет. Некоторые были чёрными, с прожилками из расплавленного серебра или ярко-алого цвета, словно огненные вены, проходящие сквозь тёмный камень. Лазурно-голубые драконы мерцали рядом с изумрудно-зелёными, а огненные, дерзкие алые звери рассекали воздух. Независимо от того, были ли они однотонными или разноцветными, в их окраске, казалось, действовало одно неизменное правило: самыйтёмный оттенок неизменно располагался на спине, постепенно светлея по мере продвижения вниз по бокам, пока брюшко не начинало светиться самыми светлыми, часто кремовыми или бледными, тонами. Под ярким солнцем их чешуя отражала и преломляла свет, создавая ослепительный, переливающийся калейдоскоп, на который было почти больно смотреть, — сияющее, меняющееся полотно цвета.

Среди молодых драконов было принято бросать вызов самим себе, демонстрируя захватывающее мастерство и выдержку, чем вызывали восхищение у тех, кто наблюдал за ними снизу. Истинный признак мастерства заключался в том, чтобы прыгнуть с обрыва и как можно дольше сдерживать трансформацию, а затем позволить ей охватить себя всего в нескольких футах над коварными скалами, выступающими из бушующей воды. Затем с вызывающим рёвом и мощным взмахом только что сформировавшихся крыльев они поднимались в небо, торжествующе взмывая вверх по спирали.

При каждом таком опасном погружении меня пробирал холод и дрожь от страха. Моё сердце бешено колотилось от постоянного, невысказанного страха, что кто-то из них ошибётся в расчётах, что они не успеют вовремя и разобьются о жестокие скалы внизу. Но среди всего этого захватывающего дух зрелища меня по-настоящему завораживала драконья форма Яна. Он был поистине колоссальным, великолепным зверем антрацитово-чёрного цвета, блестящим, как полированный обсидиан. Только на его брюхе было едва заметное, почти неощутимое светлое пятно — скорее угольно-чёрное, чем абсолютно чёрное, как остальная шкура. Его полёт был симфонией силы и грации, тёмной, неудержимой силой на фоне сияющего неба.

Когда первоначальное неистовство воздушной акробатики улеглось, мы с Емрисом поднялись на более спокойное место на скале. Мы просто стояли там, бок о бок, наслаждаясь безмятежной красотой бескрайнего моря, бескрайнего лазурного неба и далёкой кружащейся стаи драконов. Теперь они парили так высоко, что казались всего лишь пятнышками, игривыми птицами, танцующими на краю облаков.