Книга Душа на замену, страница 130 – Рада Теплинская

Именно в этот момент, когда я уже почти теряла сознание от нехватки кислорода и переизбытка чувств, я услышала характерный скрип — открылась одна из соседних дверей. Дар мгновенно прервал поцелуй, отстранившисьвсего на пару сантиметров, но не выпуская меня из объятий. Я, всё ещё прижимаясь лбом к его груди, чуть повернула голову, чтобы посмотреть, кто же появился в коридоре. Это был Блейн. Его глаза даже в полумраке коридора сверкали ледяным, яростным блеском. Его лицо было напряжено до предела, на скулах играли желваки, а руки были сжаты в такие тугие кулаки, что костяшки побелели. Не сказав ни слова, не издав ни звука, он развернулся и вернулся в свою комнату, громко и резко хлопнув дверью, так что эхо разнеслось по всему коридору, возвещая о его гневе.

Завтрак в то утро прошёл в непривычной, почти гнетущей тишине, нарушаемой лишь редким звоном столовых приборов и шорохом одежды. Место Блейна за столом, которое он обычно занимал с присущей ему небрежной грацией, теперь зияло пустотой, словно мрачное напоминание о его отсутствии. Его приборы, идеально расставленные, оставались нетронутыми, а чашка на блюдце была холодной и пустой. Блейн больше не появлялся. Не было слышно ни его шагов в коридоре, ни привычного шума, доносившегося из его покоев. Был ли он ещё где-то в доме, отгородившись от всего мира, или уже уехал, не попрощавшись, я не знала и, честно говоря, боялась спросить. Эта повисшая в воздухе неопределённость ощущалась как тонкая, но прочная стена из прозрачного льда, отделявшая меня от Емриса, от привычного мира, от любой возможности найти ответы.

В то же время меня мучило жгучее чувство стыда — стыда, который обжигал изнутри, как раскалённый уголь. Я не могла отделаться от мысли о существовании моей драконицы, которую я скрывала от Емриса, от человека, с которым я проводила такие интимные ночи и дни. Это молчание казалось предательством, ложью, разрушающей хрупкое доверие, которое только начало зарождаться между нами. Мысль о том, что, возможно, пора всё рассказать, не давала мне покоя, настойчиво стучась в сознание. Но к уже привычному, глубоко укоренившемуся страху, что эта тайна может разрушить мою собственную жизнь, лишить меня свободы или даже самой жизни, добавился новый, более острый, пронизывающий ужас: а вдруг наличие у меня драконицы оттолкнёт Емриса? Вдруг он увидит во мне нечто чудовищное, нечто такое, что он не сможет понять или принять?

Я представляла, как он, возможно, решит, что я каким-то образом насмехаюсь над ним, зная о его происхождении,о его связи с драконами, и при этом скрывая свою. Тот первобытный, животный страх, который мелькнул в его глазах накануне, когда он столкнулся с проявлением необузданной силы, никуда не исчез. Он периодически мелькает в его взгляде — неуловимым мгновением расширившихся зрачков, быстрым, тревожным поиском в моих глазах подтверждения того, что всё произошедшее действительно реально, а не является плодом его измученного воображения или ночным кошмаром. Он словно ищет в моей душе отражение той реальности, которую с трудом принимает. И неизвестно, как он воспримет тот факт, что я не доверила ему свою главную, самую опасную тайну. Я решила отложить эти тяжёлые, болезненные размышления до более спокойного времени, но тревога, словно холодная змея, свернулась у меня в животе и не покидала ни на мгновение.