Книга Чайная госпожи Тельмы, страница 121 – Дора Коуст

— Я перед свадьбой тоже волновалась — и ничего, выжила, — добавила с понимающей улыбкой леди Праксвел, занявшая единственное кресло.

— Еще не поздно сбежать, — шепнул мне из-под кровати Дифенс, хотя я его и мысленно услышала бы.

Зацепившись за его слова, я покрутила их и так и эдак. Нет, сбегать мне совершенно точно не хотелось. Да и Робиана я любила всем сердцем. Этот брак соединит нас, как две половинки разбитой вазы. Без него моя жизнь точно не будет полной, но эта свадьба…

Создавалось стойкое ощущение,что наша свадьба — это общественный праздник. Будто мы торжество не для себя устраивали, а для всех вокруг. Да у нас мэр сегодня так волновался из-за прибытия Его Императорского Величества, что мы его дважды за утро каплями отпаивали.

— Не хочу, — резко выпрямилась я, скинула туфли и забралась под покрывало прямо в платье, стаскивая с прикроватного столика новенький томик в серой обложке.

Открыв первую страницу, принялась демонстративно читать.

— Доченька, но первые гости через час уже прибудут, — осторожно напомнила мама.

— Не хочу, — повторила я и отвернулась.

Что там творилось у меня за спиной, я теперь не видела, но через некоторое время в спальне остались только мы с храпящим под кроватью Дифенсом. Никакого сострадания у всяких рыжих к бедной ведьме!

А книжка почему-то никак не хотела читаться. Смысл прочитанного то и дело ускользал, и приходилось возвращаться к предыдущим абзацам. Что абсолютно не помогало.

— Ну не хочу же, — произнесла я вслух, откладывая в сторону увесистый томик.

Сев, посмотрела на себя в зеркало и так и эдак. Мысленно просила сил у Гекаты, потому что своих уже не осталось, и она их мне подарила. К назначенному времени я, как и полагается, встретила из открывшегося в чайной зеркала первых гостей.

А затем других. А потом третьих.

К ночи и я, и Робиан настолько выбились из сил, настолько устали улыбаться и выслушивать поздравления и комплименты, что сидели мы прямо в чайной на первом этаже и никак не могли уйти домой в наш отремонтированный и полностью обставленный особняк.

Будь моя воля, я бы прямо на этом стуле и спала, подложив под голову руки или Дифенса.

— Хочешь, я тебя отнесу? — сжалился надо мной Робиан.

Он пока зеркала хорошо открывать не умел. Но учился. Упрямства ему, как и мне, было не занимать.

— А тебя кто отнесет? — усмехнулась я, поглядывая на свою метелку, стоящую в уголке.

Двоих она, конечно, потянет, но недолго. Потом все равно пешком придется идти. А нам нельзя! У нас статус! Гости столичные из окон подглядывать могут!

Робиан медленно перевел взгляд на хрумкающего яблоками кота. Дифенс аж жевать перестал. Сделав вид, что из-за диеты обижен на нас до глубины души, рыжий нахохлился и выдал:

— На меня можете не рассчитывать.

Собственно, мы и не рассчитывали. Вообще нина кого. Мама, папа и бабушка, обосновавшиеся на втором этаже чайной, уже давно ушли спать, потому что завтра требовалось встать еще раньше. Все помощники тоже разбежались по домам, едва мы встретили последних гостей и разместили приехавших музыкантов, так что полагаться мы могли только друг на друга.

Что было само по себе, в общем-то, совсем неплохо.

На лестнице неожиданно послышались чьи-то тихие шаги и скрип ступеньки. Повернув головы, мы все ждали, кто же там так бессовестно пренебрегает здоровым сном. Оказалось, мама. Правда, спустилась она к нам почему-то в ритуальном ведьмовском наряде, а поймав наши удивленные взгляды, отвела в сторону черную свечку, которую держала одной рукой, и показала нам знаком молчать.