Книга Чайная госпожи Тельмы, страница 101 – Дора Коуст

Есть и иные — те, кто до сих пор свято чтят канувший в Лету регламент.

Грохот повторился. Еще раз и еще. Прижавшись к прутьям, я всматривалась в серые каменные ступени, ожидая увидеть кого угодно, но на них никто так и не появился. Зато вновь возникла оглушающая тишина, которую разбавляли только звуки, доносящиеся с улицы.

Разочарованно рухнув обратно на скамейку, я прикрыла веки. Мне одновременно хотелось и не хотелось увидеть Робиана еще раз. Поцеловать, подержать за руку, утонуть в его крепких объятиях.

Но с другой стороны, а простит ли он меня за самоуправство? Захочет ли вообще демонстрировать нашу связь? Для него же будет лучше, если не захочет, если солжет, скажет, что я его опоила, приворожила, а я подтвержу.

И, наверное, умру в тот же миг еще до костра. Не телом. Душой.

Тяжелые уверенные шаги, раздавшиеся со стороны лестницы, красноречиво говорили о том, что мое время наконец пришло.

— Ну что? Ты готова к костру, ведьма? — возник рядом с моей камерой тот самый светловолосый кареглазый инквизитор, сопровождавший меня сюда.

Из леса вместе с конвоем я отправилась добровольно. Не чинила препятствий, разговаривала вежливо и совсем не отвечала на провокации. А они случались. Меня испытывали все то время, пока везли в карете до столицы.

Хотя я и без их едких насмешек чувствовала себя откровенно паршиво.

Огненные маги пользовались странными чарами для того, чтобы сократить время на дорогу. Почти по десять минут они тратили на формирование больших зеркал разных форм, после чего переходили через них один за другимна своих двоих. И только я перемещалась в карете, отчего получила кучу синяков, ударяясь то о стены своей передвижной тюрьмы, то о скамейки или даже пол.

О здоровье "злой" ведьмы никто и не подумал переживать.

Конвоиры ничего не рассказывали мне о том, что ждет меня дальше, а мои вопросы попросту игнорировали. Если кто-то вдруг и пытался быть любезным, именно этот черный инквизитор по фамилии Девож осаживал их, призывая к порядку и соблюдению правил. Он же, заперев меня в камере, с непонятной мне ненавистью тихо пообещал:

— Ты будешь гореть очень долго, ведьма.

И леший меня дернул за язык ответить:

— Я надеюсь, что не дольше, чем вы.

И вот он снова явился за мной — теперь сопровождать на суд. Причем мы оба заранее знали, как именно закончится этот спектакль, но для чего-то делали вид, что еще ничего не решено.

Я больше не верила в справедливость. Пока не увидела ярких представителей Святой инквизиции, пока не услышала их разговоры, во мне зрела надежда, что удастся объясниться с ними, поговорить по-человечески. Но теперь понимала, что все бессмысленно.

Нет, не все из них являлись закоренелыми ведьмоненавистниками. Попадались и такие, как Робиан, способные увидеть больше, пораскинуть собственными мозгами, но многие все же придерживались безынициативности. Они просто выполняли приказы, стараясь вообще не думать о том, правильно ли поступают.

Слово Главы Святой инквизиции сомнениям не подвергалось.

— Готова, господин Девож, — не торопясь вышла я, едва он открыл камеру, прежде сняв сложные многослойные защитные чары. — Погода-то какая сегодня волшебная.

— А я смотрю, вы свою грязную магию даже здесь использовать умудрились. Кто притащил сюда все это барахло?!