Книга Марианна. Попаданка в нелюбимую жену, страница 50 – Дора Коуст

— А если-у враги? — пискнул пробник котенка.

— Тогда… я подброшу тебя в воздух, и ты увеличишься в размерах, как в самых эпических фильмах.

— Как где-у? — переспросил он недоуменно.

Махнув рукой, я выбежала в коридор и посоветовала:

— Забей.

— Кого-у? — внес котяра новое уточнение.

— Никого! — раздраженно вспыхнула я. — Все, сиди и молчи!

По поместью мы крались как Шерлок и Ватсон. То есть с шумом, плясками и бубном. Я со своей грацией кита на берегу едва не перевернула горшок с каким-то разросшимся ввысь растением, а потом еще и за перила на лестнице плащом зацепилась.

Причем Имка только-только прошла по коридору и мою отборную ругань очень даже могла услышать.

Добравшись до входной, а в нашем случае выходной двери, я прижалась к стене, затаив дыхание. Сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Через маленькие окошечки по бокам от массивных дверей я видела, что Арс только-только забрался в карету. Кучер мягко тронул поводья, лошади пошли, и экипаж начал разворачиваться, то есть поворачиваться к поместью задней стороной.

Приоткрыв дверь примерно на треть, я наконец выбралась на крыльцо и сбежала со ступеней. Мне хватило нескольких шагов, чтобы догнать экипаж, уцепиться за поручни и запрыгнуть на ступеньку, где обычно в исторических фильмах ездил слуга.

— Держиу-сь крепче, хозяйка! — прошептал Бергамот, высунув из кармана голову.

Если я окажусь не права в своих подозрениях, меня наверняка сочтут сумасшедшей. Но если граф действительно что-то задумал против меня — я об этом обязательно узнаю.

Карету трясло так, будто дорогу мостили наши родимые дорожники, а не средневековые мастера. Вцепившись в поручни побелевшими от напряжения пальцами, я старалась не соскользнуть с выступа на очередной колдобине и украдкой разглядывала город.

В него мы въехали после продолжительного путешествия по лесной местности. С одной стороны от дороги зеленел и высился темный лес, а с другой расстилались желтые поля — то ли с пшеницей, то ли еще с какой другой зерновой культурой.

За полями распласталась деревня. Одноэтажные домики кучковались за деревянными заборами, словно сопки над рекой. Но поворот к поселению кучер проигнорировал. Он поехал дальше по главной дороге, обогнав почтовую карету, на дверце которой так и было написано «Письма и посылки. Охраняется магией».

Город встретил нас ропотом голосов. От высоких ворот улочки расходились по сторонам своеобразным веером. Где-то там впереди маячила центральная площадь с фонтаном, но мы свернули сразу влево.

По обеим сторонам чистенькая улица была застроена двух- и трехэтажными домами. Узкие тротуары разделялись дорогой, по которой не только тащились кареты, но и ехали открытые коляски, а за ними даже несколько телег.

Взгляд привлекали покатые черепичные крыши. Они имели оттенки от кирпичного до темно-коричневого, что резко контрастировало со светлой отделкой внешних стен.

На первых этажах каждого строения теснились лавки: мясные, бакалейные, ткацкие. Разномастные вывески на тонких шпилях мирно покачивались на ветру. За время пути я успела увидеть деревянные крендель и багет, металлический сапог и пучок сушеных трав, что был помещен во внушительных размеров банку.

Между вывесками то и дело мелькали разноцветные флаги гильдий. В воздухе стоял густой коктейль запахов: жареного лука, свежеиспеченного хлеба и чего-то сладковато-пряного, отчего засвербело в носу. Даже пришлось зажать его пальцами, чтобы ненароком не выдать оглушительным чихом свое пристрастие к перемещению методом безбилетника.