Книга Двое и «Пуля», страница 96 – Галина Чередий

— Лав, ты чего? — придержал мужчина меня за локоть.

— Ничего. — я отвела глаза и аккуратно вывернула у него свой локоть.

— Цветик, так не пойдет. Помнишь о чем договорились?

— М?

— Ты станешь мне доверять и обо всем говорить. — напомнил он мне свои же слова.

— И спрашивать тоже можно все? — чуть поколебавшись, уточнила, взявшись натягивать ботинки.

— Естес-с-сно! — фыркнул Киан, начав наконец одеваться и сам.

— Ты… Тебе доставляет удовольствие бить людей?

— Чего-о-о? — вытаращился он на меня.

— Ты здоровенный, сильный, в армии служил…

— И что с того?

— Ну ты же дрался наверняка и немало. На службе.

— Лав, за драку на службе запросто можно под трибунал угодить. Я по службе не дрался, а сражался. Это разные очень вещи.

— То есть, ты никогда не дрался… в смысле не бил никогопросто так?

— Конечно дрался, Лав, я же мужик и ни капли не святой. Особенно по молодости частенько бывало, но никогда не просто так. За дело бил и сам получал. Но если ты ведешь к тому, не сидит ли во мне психованный садист, который вылезет однажды — так нет. Я сказал тебе — не обижу ни за что, не сделаю больно. И никому не позволю. Привыкай не бояться, девочка.

— А как же… — я повторила его жест с кулаком, усаживаясь в пилотское кресло.

— А это исключительно для демонстрации моей готовности защищать тебя от всех и всего, в том числе и от тех, кто слюни на тебя пускать станет. — плюхнулся Киан в охнувшее под ним навигаторское кресло. — Лав, я в смысле отношений очень старомоден и консервативен. Не делюсь ни в каком из смыслов.

— Это как? — спросила, наблюдая за цифрами обратного отсчета и готовясь к торможению.

— Это — ты только со мной, а я только с тобой. Никаких там свободных браков, открытых отношений, экспериментов ЖМЖ или, мать его, МЖМ, вообще никакой лабуды, оправдывающей любую грязь в общей постели. Нас двое, цветик, только двое, больше никак. — говоря это он смотрел на меня как-то очень пристально и напрягся вроде даже, будто ожидал непонятно чего.

— Ты что? — спросила, коротко глянув.

Черное пространство за иллюминаторами снова полыхнуло ослепительно-радужно, разбилось на разноцветные световые ленты, которые медленно стали укорачиваться, стягиваясь в итоге в отдельные светила разной степени удаленности и яркости. И сразу прямо в глазах зарябило — настолько был плотный трафик на орбите Стрикты.

Сама планета напоминала сырную голову, от которой отхватили сбоку изрядный кусок, а потом извалял в осколках сверкающего в лучах местной звезды стекла. Так смотрелись многочисленные, хаотично на первый взгляд, разбросанные передвижные жилые и технические сферы.

По сведениям из общей сети я узнала, что на Стрикте изначально добывали какой-то там ценный минерал, только не в глубоких шахтах, как у нас на Рагунди, а на поверхности почти, не глубже десяти метров. Поэтому планета и выглядела теперь как кусок сыра — желтая и вся в ямах-оспинах. А потом оказалось, что само расположение у Стрикты очень удобное, как раз на пересечении многих космических трасс, так что она теперь и значительная промежуточная и перевалочнаястанция.

— Фигасе тут движняк. — пробормотала, встраиваясь в один из потоков. — Нам куда тут конкретно?

Киан уточнил, куда нам нужно, оказалось — на поверхность садиться не надо, пристыковались к порту орбитальной станции техобслуживания. Наши заказчики и будущие спутники уже висели у соседнего порта и по их кораблю шустро бегали дроны-крабы.