Книга Двое и «Пуля», страница 95 – Галина Чередий

— Ага, так и есть, это долго. — не выдержав, я притянул ее к себе, распластав на собственной груди. — Я долго-долго буду заботиться о тебе, защищать, учить всему, что сам знаю, ласкать буду, на руках таскать, а ты за это меня полюбишь.

— Я? — резко вскинула головешку цветик, но я удержал и заставил положить обратно.

— Ты, Лав, ты одна. — заверил я ее, потому что теперь, в этом своем новом спокойствии знал — все так и будет.

— А если я не смогу? В смысле… я же понятия не имею как это делать. — снова завозилась она и моя выдержка иссякла.

Резко перевернулся, укладывая ее под себя, резко съехал ниже, обхватил грудь ладонями, сдвинул и уткнулся, утопая в ее аромате и жаре. Дразнил, облизывал, чуть царапал острые соски, терся о ее кожу, дурея и Лав тут же вспыхнула — задрожала подо мной, засучила пятками по простыне, прогнулась, подставляясь еще сильнее, обхватила крепко мою голову, будто боясь, что остановлюсь. Какие уже остановки, цветик. Я уже в полном невменозе.

— Разберемся вместе, как это делать. — прохрипел и медлить больше не смог.

Подхватил ее под колени, приподнялся, открывая для себя полностью, помедлил лишь пару секунд, любуясь ею — такой хрупкой, роскошной, с ореолом разметавшихся темных волос, пылающей румянцем возбуждения, с потерянным одурманенным взглядом, готовой для меня. Для меня!

Лав тихонько всхлипнула, словно мое промедление заставляло ее страдать, этот жалобный звук врезал мне под дых, заставив резко вдохнуть, щедро хапнув спелого аромата ее влаги. И-и-и все, меня на нее и в нее швырнуло, ослепляя шокирующим обволакивающим пеклом и теснотой. В который уже раз, но все равно как будто никогда…никого… ни с кем…

Это не секс, это когда ты безпонятия, был нежен или зверел, двигался ли едва-едва или молотил бешено, это почти не про удовольствие, настолько все остро и на грани, это — почти умереть, чтобы удержаться, почти невыносимо, но и сколько угодно, хоть вечно, чтобы она первая… Натянулась, сжала, зазвенела хрустально, разбиваясь, выплескиваясь мне прямо в разум и кровь своим кайфом. И только тогда… только тогда.

Все.

— Уже?! — возмущенно вскинулся Киан, как только искин объявил о том, что через десять минут мы выходим из гипера. — Черт, я даже глаз сомкнуть не успел!

— Ну еще бы. — буркнула я, вскакивая с узкой койки.

— Эй, цветик, что это я слышу? — сцапал меня он за руку и потянул обратно, вынуждая завалиться на его мощную грудь и ляпнул здоровенную ладонь на мою ягодицу. —  Недовольство? Я недоработал?

— Да ну тебя, Киан! — начала я выворачиваться из его захвата и … захихикала… Серьезно? Я хихикаю? — Ты меня уработал всю! Пусти, мне в рубку надо.

— А комбез тебе на кой? Иди так, хочу смотреть на тебя и кайфовать, предвкушая.

— Ну да. — фыркнула я, и, отважившись, укусила слегка за колючий подбородок с белесой полоской старого шрама. —  Как только выйдем из гипера с нами же диспетчеры со Стрикты свяжутся. Они тоже пусть покайфуют?

— Да сейчас! Хари у них треснут! — Киан и меня отпустил и сам встал, взявшись помогать мне натягивать комбез.

— Почему? — не поняла я, послушно просовывая руки в рукава.

— Потому что я этому активно поспособствую. Что мое, то только мое.— Салливан продемонстрировал мне громадный кулачище, чтобы было совсем уж понятно, а я невольно шарахнулась, потому что в разуме на мгновенье вспыхнула картинка-воспоминание — красная потная рожа папаши, перекошенная в гневе и его кулак, уже занесенный для удара. А дальше всегда боль.