Онлайн книга «Король Неверленда»
|
– Но пока ещё день. И я хочу есть. – Я тебе принесу… когда он… ладно, слушай. – И вот она уже ослабила хватку и снова смотрит вдаль, хмурясь чему-то своему. У меня внутри всё сжимается. Пожалуйста, ради всех богов мира, я не хочу закончить, как моя мать. Она кричит на меня: – Он уже близко! – Я знаю, – обращаюсь к ней специальным успокаивающим голосом, – знаю, что он близко, но у тебя дом задраен лучше, чем бомбоубежище. Не думаю, что хоть кто-то сможет попасть сюда. – О, Уинни, – у неё перехватывает дыхание. – Он может проникнуть куда угодно. – Если он может проникнуть куда угодно, зачем запирать окна? Зачем оставаться в комнате? Она запихивает меня за порог, игнорируя логические доводы. «Особая комната», где я живу, – буквально произведение искусства, памятник кромешному ужасу. В грубых мазках краски на стенах читается безумие. Все стены расписаны руническими символами, у двери на наличнике знаки чуть ли не вытравлены. Через каждый наш съёмный дом проходил целый строй так называемых ведьм, шаманов и жрецов вуду, и все они появлялись в нашей жизни, чтобы продать маме очередной секретный способ защититься от него. У нас и так никогда не было денег, но мы спускали всё, что могли, вот на это. – Я принесу тебе что-нибудь поесть, – решает мама. – Что ты хочешь? – Да всё в порядке. Я могу… – Нет! Я принесу. А ты останешься в комнате. Оставайся в комнате, Уинни! Она убегает обратно в коридор, в своём лёгком развевающемся белом платье напоминая привидение. Через несколько секунд с кухни слышится грохот кастрюль и сковородок, хотя я абсолютно уверена, что у нас нет никакой еды, которую можно было бы положить в кастрюлю. Это девятнадцатый дом, в котором мы поселились. Я знаю количество мест проживания, которые мы сменили, но не могу вспомнить большинство из них. Когда множество разных стен сливается в одно невнятное пятно, трудно почувствовать себя как дома. Мама объясняла, что думала сбить его – Питера Пэна – со следа нашими постоянными переездами. Мы путешествуем налегке. У меня есть две сумки с вещами и один сундук, доставшийся от прапрабабушки Венди. Внутри он меньше, чем снаружи, а по весу вдвое тяжелее, чем кажется. Избавиться от него я не могу. Сундук как будто единственное наше настоящее имущество, только он имеет хоть какую-то ценность. Наше нынешнее жильё – ветхий викторианский дом с осыпающейся штукатуркой, истёртым поцарапанным паркетом и множеством пустых комнат. У нас даже дивана нет. Мебель слишком тяжело перевозить. Я падаю на надувной матрас в углу своей «особой комнаты», устремив взгляд в потолок. По нему вьются нарисованные кровью надписи – ведьма из Эдинбурга сказала, что подойдёт только кровь. И непременно моя. Может быть, мы все по-своему сумасшедшие. * * * Мама приносит мне бутерброд с арахисовым маслом и мармеладом, а также стакан воды из-под крана. Она смотрит, как я ем, вздрагивая каждый раз, когда дом скрипит. Я снимаю с хлеба корку и поедаю её, как длинную нитку спагетти. Прошу маму: – Расскажи мне о нём. Она дёргается. – Я не могу. – Почему? Мама постукивает указательным пальцем по виску. Насколько я поняла, она думает, что какая-то магия мешает ей говорить о нём подробно, так что мне удаётся разузнать только обрывочные сведения. Мама утверждает, что в новолуние действие заклятия становится слабее, но сейчас близится полнолуние. |