Книга Присвоенная по праву сильнейших, страница 35 – Наташа Фаолини

Слова Финика — как удар молнии. Страх никуда не уходит, он все так же сжимает внутренности ледяными тисками. Но теперь к нему примешивается что-то еще. План. Шанс не просто выжить, но и получить преимущество.

— Теперь все зависит от тебя, София, будь сильной.

Финик убегает. Я остаюсь одна.

Мой взгляд падает на большую каменную купальню, от которой поднимается густой пар. Несколько минут назад я смотрела на нее с ужасом,но теперь я вижу ее иначе. Это место моей подготовки к битве. Не к той, что была на арене, а к моей собственной.

Я медленно, с новой, обретенной решимостью, начинаю раздеваться. Сбрасываю с себя одежду, а вместе с ней — образ испуганной, растерянной девочки. Я погружаюсь в горячую, ароматную воду, и она не обжигает, а словно смывает с меня остатки паники.

Я беру одну из баночек, стоящих на краю купальни. Внутри — густое, ароматное масло. Я медленно моюсь, втирая его в кожу.

Каждое движение теперь не акт унизительной подготовки для чужих утех, а ритуал воина, готовящего свое тело и дух. Я должна быть сильной. Спокойной. Расчетливой.

Мои пальцы замирают, прикасаясь к щеке. Дрожащей рукой я в последний раз вспоминаю, как там когда-то болел синяк, оставленный в другой жизни, в другом мире…

Тогда я плакала от боли и бессилия. Сейчас я сжимаю кулаки. Больше никто и никогда не причинит мне боль безнаказанно.

Кто-то стучит в дверь, ведущую в коридор. Тихо, но настойчиво.

— Леди, — доносится голос того самого слуги. — Пора. Они ждут.

Я выхожу из воды, чувствуя себя обновленной и опасно спокойной. Беру тонкий халат, который тут бросил убежавший слуга. Он из черного шелка, холодный и невесомый. Я накидываю его на влажное тело, и он облегает меня, как вторая кожа.

Я открываю дверь, ведущую в спальню Варда. И выхожу.

Они уже там. Все трое, стоят в отдалении друг от друга, заполняя огромное пространство комнаты первобытной мужской энергией и напряженным ожиданием.

Ульф замер у огромного окна, его массивный силуэт чернеет на фоне ночного неба. Он скрестил за спиной руки, и даже со спины я чувствую его мощь.

Эйнар стоит у стены с оружием, неподвижный, как ледяная статуя, его рука покоится на эфесе меча. Вард — у камина, он смотрит на огонь, но я чувствую его взгляд на себе.

Я делаю глубокий вдох, и этот тихий звук в наэлектризованной тишине заставляет их всех обернуться. Три нетерпеливых взгляда впиваются в меня.

Мой взгляд скользит мимо них, останавливаясь на большой кровати, покрытой мехами. И я понимаю — вскоре на ней будут сплетены четыре тела, и я сама — в центре.

От этой мысли ее щеки вспыхивают огнем, но я заставляю себя поднять подбородок и по очереди посмотреть им прямо в глаза…

Воздух в комнате становится плотным, тяжелым, его можно резать ножом.

И я стою посреди этой комнаты в тонком шелковом халате, чувствуя себя абсолютно беззащитной, но стараюсь держаться с достоинством, расправив плечи и высоко подняв подбородок.

Сильнее всего меня разглядывают Ульф и Эйнар. Их взгляды отличаются от взгляда Варда, в котором плещется мрачная смесь ярости и уже знакомого мне собственничества. Они оба видели меня лишь мельком. Эйнар, стоящий у стены с оружием, изучает меня с холодным, аналитическим любопытством — так эксперт оценивает редкий и драгоценный клинок. В его глазах читается вопрос: действительно ли я стою той крови, что была пролита на арене? По крайней мере, мне кажется, что думает он именно об этом.