Книга Забытая жена из горного края, страница 86 – Ника Цезарь

— Как он мог?! — возмущалась Давина, — даже не попрощался…

— Ну, а что ты хотела?! Он вольный человек. Даже перед плахой не склонял головы и не впадал в отчаяние. Ему только свободу подавай. Я ему благодарна, что спас нас, а дальше… он был волен уйти, что и сделал! — пожала я плечами с большим интересом вглядываясь в окружающую нас землю. В полдень мы проехали разрушенную лет сто назад деревню, как сказала Моргана, здесь начались мои земли.

— Ночью? Как вор?

— Меньше слов — легче проводы. Может он не хотел тратить своё и наше время? А что там? — легко коснувшись груди, где спряталасложенное послание и тревогу, я сложила ладонь козырьком над глазами и устремила взор на деревеньку, что мы огибали не заезжая.

— Это Новый Ласс, — ответила Моргана, — самая дальняя наша деревня. Она находится с краю от чудесной долины, где пасутся овцы.

— Вот бы заехать, посмотреть…

— Ты еще сможешь объехать деревни, но в начале нужно прибыть в замок. Дядя тебя уже заждался, — мягко укорила Моргана, я же, кинув взгляд на телегу криво улыбнулась. Третьего голубя не было, он точно знал о всех моих передвижениях.

— Всё равно придется заночевать в ближайшей к замку деревне. Я не хочу возвращаться домой в ночи. Первое впечатление нельзя произвести несколько раз, — заявила я безапелляционно, оттого Моргана смирившаяся с моими изменениями в поведении не стала спорить.

Не дело это, вернуться в полутьме, как вор. Я хотела, чтобы меня видел мой народ, и я их видела. Это событие не должно пройти не замеченным! Люди должны видеть, что я жива и здорова, ведь я готова спорить, что мой дядя предпочтёт моё возвращение сделать несущественным…

Деревня оказалась довольно большой и… обыкновенной. Небольшие домики, криво сложенные из камня и глины, с крышами, покрытыми дёрном. В крошечных оконцах — промасленная ткань вместо стекла, а вместо дорог — тропинки и одна глубокая колея, по которой мы сейчас и ехали.

Дети, как и во всех мирах, с визгом носились по тропинкам, гоняя пару собак, а потом уже сами удирали, спасаясь от их весёлого лая и зубов, что норовили ухватить за быстрые пятки.

Я не могла сказать, что мои земли населяли забитые суровым хозяином или уморенные голодом и неподъёмным налогом жители. Нет. Это были обычные люди — крепкие, угрюмые, вначале смотревшие на наш небольшой караван с настороженностью. Но стоило им узнать Грэхема и Каллума, как на суровых лицах начали мелькать улыбки.

Меня же они воспринимали как диковинную зверушку. Я ощущала на себе их удивлённые неверящие взгляды. В моём родном мире, пожалуй, в подобной деревне меня бы осеняли крестом и обходили за версту, но здесь так не получится. Я — леди и уходить не собиралась. Пусть привыкают.

Подъехав к добротному дому в самом центре поселения, я спрыгнула с телеги и с удовольствием потянулась, расправляя спину.

В отличие от многих увиденных здесь домов, этот был двухэтажным, а в окнах стояли выдутые стеклянные пластины. Это был дом управляющего; раньше, много лет назад, его занимал мой дядя. Сейчас — Грант, из более дальней родни; он являлся двоюродным племянником матери моего отца.

Время клонилось к закату, и мягкие вечерние сумерки медленно опускались на землю, окрашивая мир в приглушённые золотисто-серые тона.

Не успел Грэхем постучать в дом, как уже оттуда к нам навстречу спешил высокий мужчина. Подтянутый, с густой рыжей бородой на суровом лице. Ему было около пятидесяти, кожа на лице огрубела от постоянных ветров и резкого климата, а в тёмно-зелёных глазах горело удивление.