Книга Забытая жена из горного края, страница 15 – Ника Цезарь

— Выпей, — поднесла она к моим губам кружку, — это укрепляющий отвар.

Первые пару глотков я сделала с трудом, борясь с подкатывающей тошнотой, но дальше дело пошло лучше. Тошнота притупилась, и я смогла нормально дышать. Взглянув на суетившуюся девушку, я поняла, почему Лин так за неё переживала; они друг друга очень любили, считая настоящими сёстрами. Допив отвар до последней капельки, я почувствовала, что веки сами смеживаются, и, не успев спросить об этом его свойстве, провалилась в сон.

Bidh mi a' fuaigheal le snàithlean draoidheachd agus snàthad a bhiosa' teannachadh na h-artaireachd gu socair — я шью волшебной иголкой и нитью, что аккуратно стягивают края артерии.

— Ты стала сомневаться?

— Нет… другой души, что так бы подходила мне, нет. Я просто задумалась о скорости наших миров. Мой гораздо медленнее…

— Объясни.

— В этот раз я не о культуре, а о разнице в нашем возрасте. Я только начинаю жить, ты же здесь уже прожила отведённое тебе время…

— Ты считаешь, что я старая? Отчасти это верно, но только отчасти. Как бы это ни звучало, но душа не стареет, только тело. Ты знаешь, у меня до сих пор бывают моменты, когда мне кажется, что я ещё вчера закончила школу или гуляла с подружками до утра. Время удивительно скоротечно. Нам всегда кажется, что его предостаточно, что мы всё успеем, но, оглядываясь назад, понимаем, что наша жизнь — всего лишь мгновение. И не оно делает душу старой или молодой, а желание жить, энергия, запал в душе. Порой бывает, что на жизненном пути мы их теряем…

— А ты? Ты потеряла?

— Было время, когда я потеряла всё и себя в том числе, но сейчас во мне достаточно энергии, чтобы прожить всё с начала. Я бы на твоём месте переживала не за это, а за то, что я вряд ли буду покорной, смиренной, мирящейся с тем, чего не желаю. Это побочный эффект возраста, и от него я избавиться не смогу, да и не хочу.

— Я тоже не хочу. Смиренности в жизни Эйлин Йолайр хватало, после её чудесного избавления от проклятия это нужно будет менять… Она по праву рождения — властительница Орлиной верности, а не слабая приживалка! А ещё я хотела бы, чтобы жизнь, которую ты проживёшь за меня, была полна приключений и задора…

* * *

Дави лежал без сознания уже третий день. Он был бледен, дышал слабо и не приходил в себя даже тогда, когда Моргана пыталась напоить его то бульоном, то целебным отваром. Состояние его ран не ухудшалось, но и не улучшалось. Его организм слонво замер. Настоящего лекаря на острове не было, а плыть на континент сейчас никто не решался; море продолжало волноваться. Моей фантазии, как и знаний, не хватало, чтобы придумать, как вывести мальчика из этого состояния. Единственное, что я делала, так это каждый день пыталась распалить своей маной ту случайную искру, что в нём оживала. Она тлела, словно вчерашний уголёк. Еле заметно, почти затухая, но я упорно находила её, пытаясь раздуть.

Заклинания я не практиковала, понимая, что вновь истощила и без того ослабленный организм.Вместо этого я всё своё время проводила с Давиной. Я стремилась узнать девушку и полюбить так же, как любила её настоящая Эйлин. Это была сущая малость, которую я была обязана сделать.

Девушка переживала, что я не разделю интересы кузины, что буду слишком взрослой для их развлечений и тревог, вот только, как она сама и сказала, этот мир был гораздо медленнее моего. А потому дни мы проводили рядом с очагом, вывязывая чулки. Моргана недовольно на нас косилась, ведь сама она была занята более изящной работой — вышиванием. Я же искренне надеялась, что моя предшественница не была мастерицей, и продолжала вязать бесхитростное изделие. Я умела обращаться со спицами, но была далека от виртуозных работ, что в последнее время любила просматривать на видеоуроках. А вот с вышивкой не дружила, потому искренне надеялась, что чулки никогда не закончатся.