Книга Забытая жена из горного края, страница 130 – Ника Цезарь

На следующее утро мужчина со своими людьми уехал, и Брэдди облегчённо выдохнул, отдавая мне всё своё внимание. Я своими глазами увидела шахты, ужаснулась условиям работы и дала себе зарок — обдумать возможные улучшения. А чтобы не только у меня болела голова, велела заняться этим и Брэдди. И через два дня, взяв свою долю с продажи эмрадита и прихватив женщин, которые будут работать в замке, я вернулась домой.

* * *

Стоило мне заехать в ворота, как я сразу обратила внимание, что стражники более собраны, чем обычно. А тренировки на ристалище продолжались, хоть солнце уже было в зените. Предчувствие, переходящее в твёрдую уверенность, что всё это неспроста, стремительно утверждалось в душе.

— Дядя, что происходит? — спрыгнув с лошади, я первым делом обогнула донжон и поспешила к казарме и ристалищу около неё. Как я и предполагала, мой родственник был там.

— С возвращением! — лениво откликнулся он, не отрывая взгляд от схлестнувшихся в поединке воинов. — Джон, резче работай, резче! Ничего не происходит, тренируемся…

— Дядя, — рыкнула я, — я ещё ни разу не видела, чтобы стражники на воротах были так сосредоточены. Не говоря уже о том, что караул увеличен. Что происходит?! Не заставляйте меня напоминать, что врать своей леди нельзя!

— Настырная же ты, — раздражённо перевел тот взгляд от ристалища ко мне, — не женские вопросы задаёшь, племянница!

— Считайте, что леди — это мужчина в юбке. Так что не заставляйте меня повторять вопрос в третий раз.

— Чтоб тебя! — рыкнул он, подставляя мне локоть. — Птичка донесла, что старейшины собираются. Этот прохвост — король бритов — вновь решил заявить права на наши земли.

— Права? На наши земли? — эхом переспросила я.

— Ну вот! Говорю же, не женское это дело! Вон, как побледнела… Его отец уже пытался, но там случилось вторжение тарсов. Они и нас помяли, тогда пришлось объединиться с бритами. Мы им задали жару!.. — мечтательно улыбнулся дядя, вспоминая былые времена и свою молодость. — Но с момента последнего знатного сражения прошло уже десять лет. Давно хороших битв не было, только соседские набеги, право, даже скучно. Пришло время размяться, разогнать кровь, да помериться силой! — воодушевлённо оскалился он. Ни грамма испуга, только отчаянная бравада, да мальчишеский запал.

— Но этоведь ещё не точно? — с нажимом спросила я.

— Пока старейшин не созывали… — недовольно согласился он.

— Будем молиться Матери Сущей, что и не созовут!

По упрямо вздёрнутому подбородку дяди я поняла, что молитвы у нас будут разные.

Дядя подкинул мне тревожных предположений, но они не были главными. Внутри меня ворочались мысли и тревоги, о которых я до поры до времени предпочла не думать: моё замужество и дитя, которое мне необходимо.

Дитя… эта мысль была сладко-заманчивой. От неё щемило сердце, в душе растекалось тепло, а на кончиках пальцев зудело желание коснуться нежной детской кожи и вдохнуть родной аромат. Я сознательно запрятала эти мысли как можно дальше, давая себе время привыкнуть к этому миру и навести порядок в доме, но теперь, когда Арманд сковырнул печать… запертые внутри меня желания рвались наружу.

А потому пора напомнить супругу, что он женат, а себе, что я — жива!

Я не стала долго мудрствовать. С тревогой и дрожью в пальцах написала письмо. Короткое, может быть, сухое, но обозначающее мою позицию. Я жива и умирать не собираюсь, а потому желала бы, чтобы наш брак был скреплён.