Книга Баллада о зверях и братьях, страница 85 – Морган Готье

Мой взгляд устремлён на Атласа и двух повелителей огня, стоящих на противоположнойстороне круглого ринга. Атлас до сих пор не повернулся. Он что, серьёзно собирается стоять к ним спиной?

— Нервничаешь, Китарни? — издевается Никс.

Я бросаю на него взгляд из-под полуприкрытых век:

— Ни капельки, — откидываюсь назад, опираясь на локти, копируя его расслабленную позу. — Мне просто интересно, что из этого выйдет.

— Можешь врать сколько угодно, но я вижу, как ты на него смотришь. И как он смотрит на тебя. Между вами что-то было прошлой ночью?

Я фыркаю, надеясь сбить его с толку. Он слишком наблюдателен к моему раздражению.

— Какой глупый вопрос.

— Ты не могла уснуть прошлой ночью, тебя явно что-то тревожит, и твой обычный уровень сексуально заряженного ворчания по поводу моего брата сегодня прям зашкаливает, — он усмехается, словно соединяет воедино все кусочки пазла. — Так что я могу лишь предположить, что вы с ним…

— Ничего не было, — в горле поднимается паника.

— Китарни…

— Никс, пожалуйста, — я не хотела звучать так, будто вот-вот расплачусь, но унижение от отказа проникает в каждую косточку моего тела, и я изо всех сил сдерживаюсь, чтобы не выбежать из комнаты и не спрятаться в какой-нибудь тёмной норе под землёй.

— Эй, — он выпрямляется, притягивает меня к себе и крепко обнимает. — Прости, — шепчет он в мои волосы. — Иногда я не замечаю, когда перегибаю с подколками. Я не хотел тебя задеть. Что бы ни произошло — или не произошло— между вами, это только твоё дело.

— Это не ты, — шепчу я ему в грудь. — Это я.

— Если когда-нибудь захочешь поговорить, я рядом.

Я киваю, но, прежде чем успеваю что-либо сказать, на задворках моего зрения мелькает движение. Руки магов загораются, языки пламени лижут их кожу, не оставляя ни следа. Одновременно они бросают огненные шары в Атласа, который до сих пор так и не потрудился повернуться.

Где-то глубоко внутри меня что-то просыпается, и непреодолимое желание защитить его захлёстывает меня. Словно сама я охвачена огнём, и требуется вся моя сила воли, чтобы не метнуть в его сторону золотой щит.

— Повернись, Атлас, повернись, — бормочу я, почти умоляю, не замечая, как моя нога начинает нервно подрагивать, пока Никс не кладёт руку мне на колено, пытаясь успокоить.

Атлас наклоняет голову набок, будто краем глаза следит за летящими в него огненными шарами.

— Чегоон ждёт? — спрашиваю я в никуда.

— Просто смотри, — отвечает Никс с такой спокойной уверенностью, что я ему почти завидую.

С неохотой, — у меня нет выбора, — я вынуждена наблюдать. Одно движение его запястий и тени вырываются наружу. Он разворачивается, обвивает себя тенями, защищаясь от летящих атак и одновременно гася огонь, чтобы пламя не повредило аудиторию. Но Атлас на этом не останавливается. Он прижимает ладони к полу, и тени, как паучьи жилки, расползаются по земле. Тёмные струи мчатся к магам огня, уворачиваясь от их защитных атак, пока не обвивают их ноги и торсы, прижимая руки к бокам и валя их на пол. Когда нападавшие обезврежены, Атлас поднимается.

Повязка всё ещё закрывает его глаза, но он поворачивается в мою сторону с улыбкой, полной знания, а затем просовывает два пальца под повязку и срывает её с головы.

Семь преисподней, это, наверное, самая сексуальная демонстрация силы, которую я когда-либо видела, и он при этом даже не выглядит довольным собой.