Книга Баллада о зверях и братьях, страница 44 – Морган Готье

— Хорошо. Повторим ещё раз.

Снова и снова мы повторяем эти два движения, не добавляя ничего нового. Мне становится скучно, и когда он снова начинает подходить, я поднимаю руку, останавливая его.

— Что-то не так? — спрашивает Атлас, и я качаю головой.

— Это всё, чему ты собираешься научить меня сегодня? — мой вопрос, кажется, застаёт его врасплох. — Никс уже показывал мне эти движения в Баве, и я надеялась узнать что-то новое.

Я не хотела, чтобы мои слова прозвучали неуважительно, но, когда Ронан и Никс заливаются смехом, начинаю опасаться, что оскорбила Атласа. Быстро отрываю взгляд от этих двух придурков и смотрю на Атласа. К счастью, в его глазах только любопытство. Но почему это пугает меня даже больше?

— Я с радостью перейду к более продвинутому материалу, — говорит он.

Я приподнимаю бровь, ощущая подозрение. Его готовность настораживает. Сердце начинает биться быстрее, в голове звучит тревожный сигнал: это ловушка. Но я всё равно спрашиваю:

— Правда?

— Правда, — он улыбается, и неприятное предчувствие сжимает мне плечи. — Покажи мне, чему ещё научил тебя Никс.

Демон. Это закончится плохо.

Я принимаю защитную стойку и с трудом выдыхаю. Он приближается ко мне, и, как и прежде, хватает меня за запястье, а я блокирую атаку. Поворачиваясь в сторону, которой отбивала его руку, он разворачивается, посылая локоть в сторону моего лица. Я легко уворачиваюсь от удара и даже горжусь тем, что держусь на его уровне при возросшей скорости. Но я не замечаю, как Атлас подсекает меня ногой.

Падаю, но, прежде чем успеваю удариться о мат, он ловит меня, мягко опуская вниз, а затем садится мне на бёдра.

Он смотрит на меня сверху и усмехается:

— Ты должна мне правду, — но мне всё равно. Образ его над собой, обнажённого, сбивает мне дыхание.

Упираясь рукамипо обе стороны от моей головы, он опускается, прижимаясь ко мне грудью. Его губы касаются моего уха, и каждый волосок на моём теле встаёт дыбом.

— Из-за твоего нетерпения, — шепчет он, растапливая меня, — ты теперь на моей милости. Я могу делать с тобой всё, что захочу, и ты ничего не сможешь с этим поделать.

Я не уверена, должна ли чувствовать страх… или быть до безумия возбуждённой. Я поворачиваю лицо к нему, щекой касаясь его щеки.

— Задавай свой вопрос.

Во взгляде Атласа мелькает удивление, и на губах играет усмешка.

— То, что я сверху, возбуждает тебя, принцесса?

Я непроизвольно вздрагиваю под ним, и он тихо, понимающе усмехается:

— Эти глаза выдают твои мысли.

Я придвигаюсь ближе к его лицу, и самодовольная улыбка на его губах медленно исчезает. Его глаза говорят, как сильно он меня жаждет, и я наслаждаюсь властью, которую, похоже, имею над ним. Я прижимаю губы к его уху и признаюсь:

— Да, мне нравится, когда ты сверху.

Поймав момент замешательства, я обвиваю его торс ногами и переворачиваю на спину, прижимая к мату. Медленно поднимаюсь, не отводя взгляда.

— Боевые перчатки.

— Что?

— Это моя цена за то, что я тебя прижала.

Он слишком ошарашен, чтобы что-то сказать в ответ, и я вскакиваю, не дожидаясь, пока он придёт в себя.

— С нетерпением жду нашего следующего урока, профессор, — уголки моих губ приподнимаются, когда я, покачивая бёдрами, иду в сторону тоннеля. Чувствую, как взгляд Атласа жжёт между лопаток, но не оглядываюсь. Я хочу, чтобы он думал об этом столкновении ещё долго.