Книга Баллада о зверях и братьях, страница 40 – Морган Готье

— Ну, я больше не собираюсь выходить за Бастиана.

— А Атлас знает об этом?

Я вздыхаю:

— Нет.

— Может, тебе стоит ему сказать, Китарни.

Может, мне и правда стоит сказать ему, но что я от этого получу? Возможно, Атлас захочет быть со мной, а возможно ему будет всё равно, и мои вожделенные мысли так и останутся без ответа.

Я слышала сплетни от дам при мидорианском дворе, что мужчины теряют интерес к своим любовницам или жёнам, потому что вызов — завоевать их, добиться их любви— исчезает, и остаётся лишь коротать дни в ожидании объятий смерти. Они желают того, что им недоступно, и преследуют тех, кто вне досягаемости.

Ни в каких самых смелых мечтах я не думала, что разорву помолвку с Бастианом, с которым была обручена всю жизнь… но вот я здесь. В мыслях я уже свободная женщина, но сердце болит при мысли о том, что я будто бы предаю Бастиана, позорю своих родителей, и что ещё хуже — навлекаю стыд на свой народ, пренебрегая нашими традициями.

Но являются ли они моим народом?

Являются ли они моими родителями?

Измученный разум кричит, и внезапно я чувствую беспокойство и тошноту.

Когда часы пробивают конец занятий, я резко вскакиваю с места, жаждая глотка свежего воздуха.

— Прошу прощения, принцесса, — Риггс снимает очки и аккуратно кладёт их на одну из недавно принесённых книг. — Надеюсь, на следующем занятии я смогу ответить на большее количество ваших вопросов.

— Не стоит извиняться, профессор, — я улыбаюсь, но внутри уже закипает паника и мне нужно выйти из комнаты, пока не началасьодышка. — Я с нетерпением жду нашей следующей встречи.

— Если у вас есть минутка, — он начинает перелистывать фолиант перед собой, — думаю, вам будет очень интересно взглянуть на…

Никс обнимает меня за плечи и вежливо перебивает воодушевлённого профессора:

— Простите, профессор, но у принцессы Иларии строгий график. Боюсь, у нас сегодня нет ни минуты, но, возможно, завтра вы покажете ей свои находки?

— О, да, конечно! — Риггс кивает и улыбается мне. — Прекрасного вам дня, принцесса.

Никс уже ведёт меня к выходу, пока я прощаюсь с Риггсом и Дэйном. Как только дверь за нами захлопывается, он убирает руку и наклоняется, чтобы поймать мой взгляд.

— У тебя паника, — не вопрос, а утверждение. Он хватает мою руку и тянет по коридору:

— Пойдём.

Из других классов высыпают студенты в мантиях разных цветов. Так много людей вокруг, что моя клаустрофобия обостряется, и паника накатывает с новой силой. Я стараюсь дышать ровно, молясь, чтобы не сорваться и не сесть прямо посреди коридора, рыдая. Но Никс передо мной, мягко ведёт за собой, и его массивная фигура словно раздвигает море троновианских лиц. Он даже не сбавляет шаг, пока не выводит меня в одну из арок, ведущих в небольшой сад.

Как только мы ступаем на тёплую брусчатку тихого сада, аромат цветов и успокаивающее журчание фонтана начинают успокаивать мои расшатанные нервы.

Ощущая головокружение и подступающую тошноту, я плюхаюсь на землю, прислоняюсь спиной к одному из невысоких каменных бордюров и глубоко, ровно вдыхаю. Хотя глаза мои закрыты, я чувствую, как Никс присаживается передо мной. Проходит несколько секунд, прежде чем он спрашивает:

— Как часто у тебя бывают такие панические атаки?

Мои веки медленно поднимаются, и я встречаю его обеспокоенный взгляд.