Книга Баллада о зверях и братьях, страница 212 – Морган Готье

Армас играет в политические игры уже веками. Его коварству нет равных. И, учитывая, что моя мать стала заложницей, я понимаю, насколько далеко он готов зайти, чтобы наказать меня.

Хотя у них кляпы и они не могут говорить, стоит мне встретиться взглядом с Атласом — я понимаю, что что-то ужасно не так. Он и мама могли бы легко освободиться от этих пут в любой момент с помощью своей магии.

Почему они не сопротивляются?

— Если ты задаёшься вопросом, почему твой повелитель теней и мать так покорны, это потому, что я их усмирил, — на лице Армаса расползается злая улыбка, и по моей спине пробегает ледяной холод.

— Что ты с ними сделал?

— То же самое, что и с тобой, разумеется, — говорит он, и Трэйн напрягается рядом с ним. — Ты всё ещё не поняла, Аурелия? Жаль. Я думал, ты интуитивнее.

Я лихорадочно перебираю в голове всё, что он говорит, пытаясь сложить картину, и внезапно до меня доходит. Если у Атласа и Сильвейн больше нет магии, значит она подавлена, а значит…

— Ты дал им чай, — я сверлю короля взглядом, и все кусочки мозаики складываются в единую картину. Сильвейн бледнеет, кажется, до неё тоже доходит, что сделал её отец.

— Это растение называется сугован. Ты не почувствуешь вкус листьев, как только они растворятся, но всего несколько капель — и любой маг утратит свои силы. Мои стражи проследили, чтобы они выпили целый флакон.

Я делаю тяжёлый шаг вперёд, и два солдата у подножия трона Армаса вскидывают копья в мою сторону.

— Это был ты! Ты отправил меня прочь!

— Все знали, что у Гаррена и Керес Китарни были проблемы с зачатием. Годами они пытались и терпели неудачи. Прямо перед Великой войной она забеременела. Все об этом знали, ведь королевства объединились, чтобы сражаться с Дрогоном. Но спустя пару недель после окончания войны она заболела и потеряла ребёнка. Кроме Китарни, единственным, кто знал об этом, был я.

— И почему они доверили эту информацию тебе? — рычу я.

— Я считаю своим делом иметь глаза и ушив каждом королевстве, — плюётся он с яростью, явно раздражённый моим перебиванием. — Из милосердия я предложил им сироту ледяных эльфов, которая нуждалась в любви, ведь её мать умерла при родах, а отец погиб на Великой войне. Никто не должен был знать, что ребёнок не их по крови. Керес сразу согласилась. Всё, чего она хотела — ребёнка, которого она сможет любить, а Гаррен наконец получил бы наследника. Условия были просты: каждый вечер давать девочке сыворотку, скрывающую её настоящую внешность, и не говорить никому правды. Они были более чем счастливы согласиться, а как только я добился, чтобы твою мать освободили для службы на драконах, я забрал тебя. Это было легко. Никто не заподозрит деда ребёнка в дурных намерениях.

— Ты убил собственный народ…

— Чтобы избавиться от тебя? Да, убил. И сделал бы это снова, не моргнув и глазом.

Он встаёт со своего ледяного трона, и в его голосе гремит гром. Сильвейн пытается вырваться, но тут же получает удар в спину и снова оказывается подавленной.

— Ты — не только пятно на моём наследии, — продолжает Армас, — но и угроза нашему Дому. Кровь твоего отца навела бы на нас врагов, и, если бы весть о твоём существовании дошла до приспешников Дрогона, что выжили, они не остановились бы ни перед чем, чтобы найти тебя и использовать.