Книга Баллада о зверях и братьях, страница 131 – Морган Готье

— Похоже, ты не особо ко мне расположена.

— Как раз наоборот, — она улыбается, и в этой улыбке я узнаю̀ Атласа. — Думаю, если бы у нас было больше времени узнать друг друга, мы стали бы прекрасными подругами. Я хочу, чтобы мои сыновья нашли тех, кто даст им чувство безопасности, любви и покоя. Атлас — мой первенец. Он всегда будет занимать особое место в моём сердце.

— Я бы никогда намеренно не причинила боль вашему сыну.

— В этом я не сомневаюсь. Меня тревожит другое: ты можешь разбить ему сердце, даже не осознавая этого.

Я делаю шаг назад:

— Зачем ты мне это говоришь?

— Считай это твоим звонком пробуждения. Если у тебя есть чувства к Атласу — покажи их, скажи ему об этом. Не играй с ним. Не используй его для своей выгоды и не бросай, когда тебе так будет удобно. Он может притворяться, что его ничего не задевает, что разбитое сердце не ранит его так, как других, но это разрушит его.

Она подходит ближе, берёт меня за руки и заставляет встретиться с её мягким, но настойчивым взглядом:

— Я бы предпочла, чтобы ты установила границы с ним, если знаешь, где на самом деле лежит твоё сердце, чем позволила ему влюбиться в тебя, а потом разбила бы его.

— Я должен был догадаться, что вы обе окажетесь тут. Здесь ведь лучший вид на город.

Мы оборачиваемся и видим Атласа,прислонившегося к дверному проёму, скрестив руки на груди. Эта его игривая ухмылка способна озарить самые тёмные глубины моей души.

Сорайя поднимает мои светящиеся руки, внимательно их осматривает, а потом ловит мой взгляд, и на её лице появляется многозначительная улыбка:

— Оставлю вас наедине. Думаю, вам есть о чём поговорить.

Она неожиданно обнимает меня и шепчет ласково:

— Будь смелой.

Затем разворачивается и уходит, похлопывая Атласа по плечу, когда проходит мимо него вверх по тропинке.

Он ждёт, пока его мать не скроется за поворотом, прежде чем сказать:

— Похоже, ты с моей матерью прекрасно поладила.

— Теперь я вижу, откуда у тебя и Никса такие характеры.

Он тепло улыбается, и моё сердце делает сальто:

— И соревновательный дух. Не забудь про соревновательный дух.

Я смеюсь:

— Как же тут забудешь?

Но уголки его губ постепенно опускаются, улыбка меркнет, пока он не отводит от меня взгляда.

— Проиграл спор воли с дядей? — пытаюсь разрядить обстановку, но, похоже, делаю только хуже.

— Что-то вроде того, — говорит он. На мгновение моё сердце замирает, думая, что он мог подслушать наш разговор с его матерью, но потом он добавляет:

— В Троновии ты под защитой. А там, — он кивает в сторону залива за моей спиной, — я не знаю, что тебя ждёт, и боюсь, что будет, если я не смогу тебя уберечь.

— Не сможешь уберечь как?

— Не смогу защитить тебя. Это уже случилось однажды в Баве, и тебе пришлось самой сражаться за свою жизнь в Некрополисе, — он качает головой, словно пытаясь вытеснить это воспоминание. — Я не хочу, чтобы это повторилось.

— Так что же? — я раздражённо взмахиваю рукой. — Ты ожидаешь, что я останусь в Троновии навсегда?

Я наблюдаю, как он облокачивается на арочный проём и засовывает руку в карман.

— У меня внешность ледяных эльфов, Атлас. Ты и я оба знаем, что мне нужно поехать в Эловин, чтобы найти ответы.

— Я так и думал, что ты это скажешь.

— Тогда зачем пытаться меня отговорить?

— Я не пытаюсь тебя отговорить, — Атлас проводит свободной рукой по волосам и делает шаг ко мне. — Просто хочу быть уверен, что ты готова встретить всё, что может ждать тебя за пределами наших границ.