Книга Королевство теней и пепла, страница 79 – Дж. Ф. Джонс

Кай фыркнул:

— Объясняю, сестра. Мужчины не любят, когда другой самец обнюхивает то, что они считают своим.

Мэл со всего размаха наступила ему на ногу.

— Я не его.

Кай поморщился.

— Рад слышать, что ты не упала в обморок от его золотых кудрей. — Он приподнял бровь. — Или всё-таки?

Мэл вскинула подбородок.

— Я не западаю так легко, брат.

Этот банкетный зал отличался от прежних. Небольшой, камерный; стены оплетены лозой, усыпанной мягкими огоньками. С одной стороны — арки в сад; оттуда тянуло ночным воздухом и далёким шумом прибоя.

Мэл повернулась и вновь поймала взгляд Эша.

Он смотрел.

Без выражения. Как всегда словно камень.

А глаза… эти тёплые, огненные глаза…

В них было что-то. Имени ей не находилось.

— Здесь красиво, правда? — произнесла она, возвращаясь к Каю.

Он нахмурился:

— Красиво, — согласился и притянул её ближе; голос стал ниже: — Но помни… не всё золото, что блестит.

Глава 24

Сегодня Хэдриан впервые заставил меня сесть на спину его Виверна.

Теперь я понимаю.

Табита Вистерия

Спать было невозможно.

Эш Ахерон ворочался и смотрел в балдахин, но тишина не стирала картинку, выжженную в голове.

Мэл Блэкберн танцует.

Она двигалась, когда почти все разошлись, одна, в угасающем свете факелов; тело — сплошная плавная линия. Так, как двигались её бёдра, — так не должно.

Он сидел и смотрел. Загипнотизированный. Разломанный.

Хаган что-то говорил рядом, пытался держать разговор, но Эш слышал только бесшумный ритм, под который она плыла. Её тело говорилоязыком без слов, одними завораживающими движениями.

А потом она посмотрела на него с другого конца зала, одна, потому что брат оставил её ради какой-то драконийской служанки. Фиолетовые глаза зацепили его и она станцевала для него. Сначала медленно, лениво, дразня; потом руки пошли ниже, гладя линию бёдер, поднимаясь обратно, приподнимая прозрачный, и без того слишком тонкий, слишком опасный кусок ткани.

Эш забыл, как дышать.

Она дразнила. А он позволял.

Её пальцы скользнули по обнажённому животу. Выше. Ещё выше…

Эш сбросил простыни и вышел на балкон босиком, с голым торсом. Холодный ветер кусал разгорячённую кожу. Ночью сна не будет. До свадьбы считанные дни, и мысль о том, что его свяжут с чужой принцессой, которую он едва знает, шевелила во рту горечь.

Но после Боя Чемпионов, после того, как он на коже почувствовал её силу, чистый азарт, когда напротив стоял кто-то необузданный…

И после этого вечера, когда Захиан Нур коснулся её руки.

Той самой руки, которой она потом провела по себе, танцуя.

Эш сжал зубы. Мысль, за которую стыдно и от которой не отвязаться: самому коснуться. Утонуть пальцами в диком сплетении её чёрных волос, притянуть, попробовать на вкус, разобрать по дюйму, съесть. Как она будет чувствоваться под ним? Какая на вкус её кожа?

Он закрыл глаза. Картинка: она на его шёлковых простынях, платье разорвано, его губы идут по каждому миллиметр… становилось слишком.

Зарычав, Эш резко развернулся и спустился по каменной лестнице с балкона к укрытому пляжу. Нужна вода. Утопить голод, скребущий изнутри.

Раздевшись, он вошёл в чёрное море. Холод вонзился в жар. Вода была тихой, и только луна серебрила мягкую рябь. Он отплыл дальше, оглянулся на замок — тёмный силуэт в ночи.

Это его дом.

Всё, что он знал; единственный мир, к которому принадлежал. А теперь станет её. Чужая ли она здесь? Тянет ли домой? Хотелось спросить. Услышать, как это — когда весь твой мир переписывают заново. Но страх запнуться, не найти слов держал подальше.