Книга Королевство теней и пепла, страница 193 – Дж. Ф. Джонс

Голос королевы был твёрд.

— Где мои дети?

— Ты не кажешься удивлённой, видя меня. — Вера склонила голову, симулируя разочарование. — Ах, но я полагаю, это потому, что на мне нет морока, верно?

Медленным, ленивым взмахом руки она набросила иллюзию на своё лицо, открывая драконийские черты, которые когда-то принадлежали неприметной дворцовой служанке. Глаза королевы расширились — не от шока, а от узнавания.

— Так ты всё это время была ведьмой, — пробормотала королева Сира.

Вера ухмыльнулась.

— Никогда не подозревала?

— Я Провидица, а не чтец мыслей, дитя.

Холодное неповиновение королевы забавляло её. Годы, проведённые прикусив язык, кланяясь, притворяясь, — всё вело к этому моменту. Она не станет торопиться. Только не после того, как ждала так долго.

— А ты подозревала, что я Провидица? — Вопрос королевы скользнул по комнате, как дым, вьющийся в темноте.

Вера откинулась назад, закинув ногу на ногу.

— У меня были подозрения из-за всех этих головных болей. Но я никогда не могла быть уверена, — её голос понизился, богатый издёвкой. — Ты знаешь, что ошиблась, не так ли? Эш — не Избранный. Он — тот, кто должен умереть.

— Нет!

Вера упивалась ужасом, который проступил на лице королевы, смаковала его. Годами королева Сира цеплялась за веру в то, что её сыну суждено снять проклятие, что он — спаситель, избавление. И всё же, в конце концов, он был не более чем жертвой, ожидающей заклания.

Ее голос был мягким, почти сочувствующим.

— Ты привела Мэл Блэкберн сюда, чтобы она умерла… и всё же, не осознавая этого, ты доставила убийцу своего сына прямо в свой дом.

— Нет!

Вера усмехнулась; мука королевы была слаще лучшего из вин. Она вдохнула её, позволяя осесть в лёгких, черпая из неё силу.

— Мэл направляется за кинжалом прямо в этот момент, пока мы говорим, — продолжила Вера, наблюдая, как краска отливает от лица королевы. — Она вернётся, и когда она это сделает, она вонзит этот клинок в его сердце. К счастью для тебя, ты будешь избавленаот агонии наблюдать, как гаснет свет в этих золотых глазах. Но твоя дочь… о, она увидит каждую секунду этого.

Самообладание королевы, наконец, дало трещину.

— Пожалуйста, — прошептала она; отчаяние сплеталось с её словами. — Убей меня. Но позволь моим детям жить. Позволь Эшу и Алине жить. Они не сделали ничего дурного.

Вера постучала по подбородку, размышляя.

— Ничего дурного? — Она фыркнула. — А ты бы сказала, что семь Домов невинны?

— Они дети!

— Они не дети, королева Сира. Не оскорбляй меня подобной глупостью. — Голос Веры стал резким, отточенным яростью векового предательства. — Принц Хэдриан и Табита Вистерия были того же возраста, когда твои предки вырезали тысячи. Когда они стёрли королевство с лица земли за преступление любви.

Голос королевы дрожал, но она не сдавалась.

— Табита Вистерия вмешалась в брак по клятве.

Выражение лица Веры потемнело; одно лишь упоминание об этом разжигало в ней что-то убийственное.

— И за это целое королевство заслуживало сгореть? — прошипела она; яд капал с каждого слога. — Старики, младенцы, матери — все обращены в пепел драконами. И почему? Потому что Хэдриан посмел выбрать любовь вместо долга?

Руки королевы Сиры, покоящиеся на простынях, дрожали.

— Табита не любила его. Она использовала его. Я признаю, что мои предки совершили ужасные преступления, но мы не должны быть наказаны за их грехи.