Книга Королевство теней и пепла, страница 191 – Дж. Ф. Джонс

И никто, никто никогда больше не причинит ей боль.

Глава 48

Я выросла, изучая язык сандхии, потому что мне всегда нравилось учить разные языки. Недавно я обнаружила, что у них нет способа сказать «Я тебя люблю». Вместо этого они говорят: «Ваа каир джанта», что означает «мы падаем вместе». Для народа пустыни умереть за другого — величайшая форма любви, какая только может быть, и поэтому это единственный способ выразить чувство любви на их языке. Ваа каир джанта.

Табита Вистерия

Кейдж сохранял идеальную дистанцию, его тело было напряжено, как у змеи, готовой к броску. Его тёмные глаза скользили по ведьме — зеркальному отражению Веры, но с едва уловимыми отличиями. Её глаза были круглее и лишены той остроты, что была у её сестры. Волосы чуть короче, менее растрёпанные. Достаточно похожа, чтобы ошибиться, но достаточно отлична, чтобы почувствовать неправильность. Она преграждала путь к двери, словно палач, ожидающий последнего приказа. Его единственный выход.

— Где моя сестра? — Голос ведьмы был шёлком, переплетённым со сталью.

Кейдж небрежно пожал плечами.

— Понятия не имею.

— Лжец. — Обвинение сорвалось с её губ шипением, фиолетовые глаза сверкнули чем-то ядовитым.

Он кивнул в сторону трёх неподвижных фигур за столом; их безжизненные тела были мрачной картиной предательства.

— Зачем ты убила их?

Медленная, довольная улыбка изогнула её губы — хищник, наслаждающийся собственной дикостью.

— Потому что к этой ночи все принцы и принцессы будут казнены. — Она вздохнула, почти с тоской. — И боюсь, это означает, что ты не покинешь эту комнату живым.

Кейдж выдохнул; его скука была нарочитой, поза — намеренно расслабленной.

— Просто развернись и уходи, — сказал он голосом мягким, как колыбельная. — Я бы не хотел причинять вред сестре Веры.

Словавозымели прямо противоположный эффект. Пальцы ведьмы дёрнулись, и магия — густая, пульсирующая зеленью — развернулась с её рук, как живое, извивающееся существо.

Жаль. Он правда не хотел её калечить.

Кейдж Блэкберн никогда не был слаб. Его ум был острым, тело — ещё острее. Учёный, да, стратег, но не чужак на войне. Он был виверианец. А вивериан их порода не создана для милосердия.

Прежде чем ведьма успела среагировать, прежде чем её заклинание успело ударить, он сдвинулся с места.

Один удар сердца — он пересёк комнату, беззвучный, как кошмар. В следующий миг он был уже на ней. Его пальцы сомкнулись на её горле, впечатывая её в холодную каменную стену; удар сотряс её кости. Её магия мигнула, запнулась.

— Зачем ты это делаешь? — Его хватка оставалась твёрдой — достаточно крепкой, чтобы контролировать, достаточно свободной, чтобы продлить разговор.

Губы ведьмы изогнулись; дыхание было неровным, но высокомерие — непоколебимым.

— Тебе стоило бы меньше беспокоиться о «почему» и больше тревожиться о том, где сейчас твои близкие.

Тихий холод пронёсся по венам Кейджа. Он не вздрогнул. Он не показал этого.

— Убийство нас не сотрёт прошлое.

Она рассмеялась. Рассмеялась. Горький, исковерканный звук.

— Ничто не сотрёт прошлое, — её голос сменился на что-то более тёмное, безумное. — Но стереть другие королевства с лица земли? Это было бы отличным началом.

Медленное, намеренное моргание было единственным признаком того, что Кейдж опешил.

Уничтожение других королевств.