Книга Королевство теней и пепла, страница 127 – Дж. Ф. Джонс

Алина резко обернулась на голос Кая; сердце подскочило, но она не видела его.

— Где ты? — спросила она, натянутая, как тетива. Лес тревожило, слишком много укрытий для врага, слишком много слепых углов.

— Найди меня.

— У меня нет времени на твои дурацкие игры, Кай Блэкберн. Ты должен учить меня драться, а не играть в прятки, будто нам по пять.

В ответ прокатился низкий, дразнящий смешок:

— Тише, принцесса. Не то настроение у моей ученицы, — в голосе цокнуло шутливое неодобрение. — Это важный урок. Порой сильнейшим приходится учиться прятаться. А в другие разы находить.

Алина резко выдохнула; холодный воздух заколол горло. Хотелось стали в ладони, ощутимого веса клинка, а не этой загадочной гимнастики. Она сдалась: спустила плащ с плеч и бросила на корни рядом.

— Как мне тебя найти?

— Слушай.

И Алина слушала.

Слушала мир иначе, чем прежде.

Скрытую спешку невидимых существ в подлеске; шорох кроликов в их бесконечном поиске корма. Слушала, как ветер прошивает листья, рисуя в воздухе невидимые узоры. Слушала деревья с их многовековой хрипотой — ветви скрипели, будто в тихом разговоре. Ровный пульс крыльев в небе.

И тогда, под всем этим, она услышала.

Шаги. Мягкие. Осторожные. Но есть.

Она развернулась как раз в тот миг, когда Кай вышел из-за спины; ухмылка острая. Он подхватил её, не дав споткнуться о корни.

— Отличная ученица, принцесса.

— Спасибо.

Гордость вспыхнула на миг.

— Хотя, — добавил он со смехом, — в основном потому, что у тебя лучший учитель.

Алина закатила глаза:

— Ты не умеешь делать комплименты, не испортив их, верно?

Кай лишь повёл плечом, в чёрных глазах сверкнула упрямая веселость. Он развязал чёрный мешок и показал ряд оружия, блестящего, как вода. Алина потянулась, он хлопнул по её пальцам.

— Терпение, принцесса.

Проворчав себе под нос, она расправила плащ на земле и села на него, платье пачкать не хотелось.

Кай присел, выкладывая железо, как сказочник выкладывает главы: сила, слабость, вес стали, назначение формы. Он говорил о смертоносности легко, как знающий вино говорит о сортах.

И, наконец, достал клинок для неё.

Длинный и тонкий, обманывающе лёгкий; грань сверкала иглой.

— Этоn будет твоим, — сказал Кай, передавая саблю на вид тонкую, как трость. — Без кромки, значит, с очень острым остриём. Держится двумя руками.

Алина глянула — и разочарование скользнуло к желудку.

— Но это не для боя.

— Все мечи для боя, принцесса.

— Но он… — она запнулась, не желая звучать неблагодарно,но ощущая контраст с суровой сталью, что носили вивериане. — Он как зубочистка.

Смех Кая мягко прошумел в ветвях.

— Он лёгкий и, главное, пробивает любую броню. — Он встал у неё за спиной, тенью лёг по лопаткам; руки повели её пальцы по рукояти. — Ты удивишься, но порой важнее быть тихой, чем славной. Никто не вспомнит ни тебя, ни твой меч, если ты мертва.

Алина попыталась незамечать тепло его груди у своей спины; твёрдую ладонь на своих пальцах. Не думать о дыхании у шеи, о том, как по рукам пробегают дрожки.

Будто вспомнив и сам, Кай кашлянул и отступил.

Они продолжили.

Он поправлял стойку: шире стопы, колени смягчить. Его руки скользили по талии, ставя баланс; каждое касание жгло, оставляло след, который она изо всех сил старалась игнорировать.

Но было трудно, когда каждый кусочек кожи заставлял сбиться дыхание; когда мозг предавал, рисуя, как она вжимается в ствол, как его губы на её губах, как пальцы уходят дальше, чем позволяет «тренировка».