Книга Королевство теней и пепла, страница 113 – Дж. Ф. Джонс

Табита Вистерия

Послеобеденное солнце заливало сады золотым светом: там устраивали пышный пикник. Смех поднимался к открытому окну — жестокий контраст неподвижности в комнатах Алины.

Она стояла перед зеркалом и смотрела на отражение — на девушку в белом и золоте, на девушку, которую не узнаёт. Платье мерцало, как солнечные блики на воде, — мастерское творение, призванное возвестить её помолвку с принцем Захианом. Оно было восхитительно. Оно душило.

По щеке скатилась одинокая слеза, тихая дорожка по гладкой коже, исчезнувшая под кружевом воротника.

За окном жизнь шла своим чередом. Тонула только она. Только она чувствовала, как неизбежность давит на рёбра.

Эш ещё не знал.

А когда узнает…

Она не представляла, как он это примет, но точно нелегко. Всю жизнь они были щитом друг другу; их узы — тихий бунт против мира, даже против родителей. Но впервые Алина усомнилась: сумеет ли Эш спасти её теперь.

Хотя бы платье красивое, горько подумала Алина.

Дверь скрипнула, вошла королева Сира. Острый взгляд скользнул по комнате с привычным холодным неодобрением и остановился на дочери.

— Почему ты не снаружи? Отец вот-вот сделает объявление.

— У меня болит голова, — если изобразить недуг, который так часто запирает мать в её покоях, вдруг королева смилуется.

— И?

— Мне нужно было прилечь на пару минут.

Королева закатила глаза:

— Хватит, Алина. Живо вниз.

Очевидно, план провалился. Ладно. Пора к следующему.

Алина резко обернулась и встретила взгляд матери смелее, чем чувствовала.

— Нет.

— Что-о?

Пульс грохнул в ушах. В животе развернулась волна страха, она не хотела, чтобы это прозвучало так резко, так окончательно. Но было поздно.

— Я сказала — нет.

Королева рассмеялась — звуком без смеха: сухо, презрительно.

— Не будь смешной, дитя. Пойдём. — Её пальцы потянулись схватить Алину за руку, но принцесса отступила на шаг, но достаточно.

Маленькое неповиновение.

И его хватило, чтобы в гладких чертах матери треснула первая трещина настоящего раздражения.

— Я начинаю злиться, Алина.

— Мне всё равно, — Алина медленно вдохнула, заставляя руки перестать дрожать. — Я не желаю выходить за принца Захиана. Я отказываюсь.

Она не собиралась следовать совету Кая так… агрессивно. Но слова сами сорвались, и путиназад не было.

Лицо матери помрачнело; следа притворного терпения не осталось.

— Ты сделаешь то, что лучше для семьи. Поставишь нас превыше себя, эгоистка, — прошипела королева.

— Как ты поступала со своими детьми?

Пощёчина опередила боль.

Резкий, хлещущий звук расколол тишину.

Алина ахнула: воздух вышибло, голова дёрнулась в сторону. От силы удара подогнулись колени. Горячая боль вспыхнула на щеке, и, прежде чем она смогла удержаться, глаза наполнились слезами.

Её били и раньше. Но не так. Не с такой силой. Не с такой окончательностью.

Грудь королевы часто вздымалась, но она быстро взяла себя в руки, пригладила платье, будто ничего не случилось. Повернулась к зеркалу, проверяя, чтобы ни одна золотая прядь не выбилась. Голос, ровный, холодный:

— Дам тебе несколько минут привести себя в порядок. Через пять минут жду тебя в саду, Алина.

И, не бросив больше ни взгляда, вышла. Дверь мягко щёлкнула.

Алина не услышала, как мать ушла. Не услышала шёпота служанки, что прижимала к щеке холодный лоскут. Не почувствовала влажного холода на пылающей коже. Она просто сидела на краю кровати и смотрела в окно, на чистое голубое небо за ним.