Книга Появись, появись, страница 55 – Алексия Оникс

Шум воды на кафеле вырывает меня из мыслей, и я перемещаюсь в ванную. Я устраиваюсь на столешнице, прислонившись к шкафчику с лекарствами для лучшего обзора. Её плечи обвисли от усталости после изматывающих подъёмов и спусков по лестнице целый день. Мои пальцы непроизвольно сжимаются от желания размять узлы на её коже. Как всегда, они сжимают лишь пустой воздух.

Выйдя из душа, Скай заворачивается в полотенце, подходит к столешнице и останавливается прямо рядом со мной. Я почти могу убедить себя, что чувствую исходящее от её кожи тепло. Я сползаю со столешницы и встаю позади неё, сохраняя в памяти этот мысленный образ нас, стоящих вместе.

Образ который она никогда не могла бы увидеть. Я наклоняюсь к ней, протягиваю палец к запотевшему стеклу и пишу слово, которое хочу выкрикнуть.

Её взгляд взмывает к зеркалу, когда она замирает с лосьоном в руке, как раз в тот момент, когда я вывожу букву «ь». Я слышу, как она сглатывает, и не пропускаю дрожь, пробежавшую по её обнажённой коже. Я замираю, оставив букву так и незаконченной. Хвостик короткий, но не оставляет сомнений: там написано «ОСТАНОВИСЬ».

Скай замирает, дрожа. Её взгляд медленно смещается чуть выше её правого плеча — именно туда,где было бы моё отражение, будь она способна его увидеть. Несколько секунд мы оба не двигаемся.

«Что…» — её неровный голос едва превышает шёпот, но я достаточно близко, чтобы расслышать. «Чего ты хочешь?» Одиночная слеза срывается, и она прижимает полотенце к груди.

Всю тебя. — я отвечаю, но, несмотря на близость, она не слышит меня. Вместо того чтобы ждать ответа, я пишу то же слово снова. Она качает головой, и это ощущается как физический удар. Я перемещаюсь правее, где на зеркале ещё остался нетронутый пар. Быстро провожу пальцем по влажному стеклу и пишу: «ПОЖАЛУЙСТА».

С её губ срывается нервный смешок, и она в удивлении прикрывает рот ладонью. Её дыхание отдаётся эхом в её же руке, пока она пытается подавить нарастающий страх, явно читающийся в глазах. И всё же она не двигается с места.

Это мой шанс.

Я снова подношу палец к зеркалу и пишу: «Я НЕ ПРИЧИНЮ ТЕБЕ ВРЕДА». Делаю паузу, затем добавляю: «ПРОСТИ».

Её большие карие глаза расширяются от недоверия, но рука медленно опускается, обнажая покрасневшие губы, которые она явно кусала, сдерживая ужас. Её взгляд скользит по зеркалу и останавливается на несколько дюймов выше её плеча, будто она может различить меня в пустом отражении. Если бы у меня было бьющееся сердце, оно бы остановилось. Дыхание застыло бы в груди. Вместо этого я цепенею и пытаюсь сдержать надежду.

«Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…» — твержу я про себя в голове.

Когда она начинает быстро скользить взглядом по зеркалу, становится очевидно — она меня не видит. Я стараюсь не падать духом окончательно. Я знаю, она чувствует меня. Я так же реален сейчас, как и она.

Проходит несколько мгновений, я боюсь, что она побежит, но она медленно, глубоко вдыхает и поднимает руку. Буквы, которые она выводит на зеркале под моими, — неровные. «ПОЧЕМУ?»

Вот что я по-настоящему хочу сказать: «Потому что я этого хочу». Но не сейчас.

Вместо этого я вспоминаю то, что, как я знаю, её тронет. Пишу в ответ: «Мне одиноко».

На мгновение меня охватывает тревога — вдруг это была ошибка, но тут её плечи безвольно опускаются. Она видит в этих словах собственное отражение, даже если никогда не признается в этом вслух. Розовый язык скользит по её поджатым губам. Ресницы, отяжелевшие от слёз, смягчают взгляд, пока она качает головой.