Книга Появись, появись, страница 53 – Алексия Оникс

«У меня всё отлично! Мы с Сарой теперь живём ближе к центру...это намного удобнее. А ты не думала переехать?» — её голос понижается в конце фразы.

«Да, я вообще-то в процессе. Моя новая квартира ещё не готова. Но к концу месяца я уже переберусь, наверное».

«Как я рада это слышать». Её улыбка напряжённая. «Ну что ж, было приятно повидаться, Скай». Элл делает небольшой взмах рукой и отправляется искать Сару. Эти двое — ходячее определение созависимости. У меня никогда не было такой лучшей подруги; наверное, это приятно.

Когда я наконец отбываю свои двухчасовые, добровольно установленные социальные обязательства, я прощаюсь с Авой и убираюсь отсюда к чёрту. Мне приходится несколько минут посидеть в машине, чтобы прийти в себя. Голова раскалывается, а мои мысли скачут. Я в основномдержалась особняком, потому что, помимо депрессии, просто не выдерживала той умственной марафонской дистанции — притворяться, что ещё одно сверхстимулирующее воздействие не размотает меня в клочья. Всю жизнь меня за это называли раздражительной, истеричной и стервой. Чувствую ли я вину? Да. Но как не сорваться, когда каждую каплю энергии тратишь на то, чтобы не рассыпаться на миллион осколков на людях? Высасывающие душу огни. Громкое, чавкающее пережёвывание. Десятки перекрывающих друг друга голосов. Пронзительный смех. Гулкая музыка. Этот вызывающий тошноту, ужасный микс запахов от слишком многих людей, просто существующих в одной комнате. Что бы я ни делала, это всегда чертовски слишком. Персональный ад, созданный только для меня, и никто этого не замечает.

Я давно усвоила, что большинство никогда не поймёт, и никто в моей жизни не проявит сочувствия. Так что я всегда оставалась стервой, когда иногда срывалась. Это даже смешно — с какой жестокостью окружающие игнорировали страдание, так явно написанное у меня на лице. Но это было бы неудобно. Испортило бы им веселье, правда же? Для всех лучше, если я ограничусь короткими выходами и буду проводить большую часть времени в одиночестве. Я счастливая — и они счастливее. Беспроигрышный вариант, наверное. Всю жизнь я твердила себе, что мне лучше одной, потому что альтернатива разобьёт меня в дребезги. Признать, что каждый, кому я открывалась, решил, что меня слишком трудно любить, — сломало бы меня так, что я бы уже не оправилась. Вместо этого я убеждаю себя, что мне так проще — одной и в стороне.

Когда я наконец добираюсь до дома и снимаю короткие босоножки на платформе, я с облегчением тяжело вздыхаю. Подошвы горят, пока я, совершенно опустошённая, бреду вверх по лестнице, и я не могу не испытывать бесконечной благодарности за то, что я дома. После горячего душа мне удаётся прийти в себя настолько, чтобы ощутить спокойствие, пока я кладу голову на подушку.

Но это состояние длится недолго. Движение краем глаза привлекает моё внимание. Хочется верить, что матрас прогнулся из-за Бинкса, но его нигде не видно. На нём — лёгкая вмятина, будто кто-то сидит в ногах моей кровати. Леденящая пустота в желудке подсказывает: кто-то действительно там. Я чувствую на себе чей-то взгляд. Мурашки пробегают по коже, а в горлепересыхает. Я уставилась на это место, боясь моргнуть, и поняла, что оно сместилось. Мы с тем, кого я принимаю за своего настойчивого призрака, замерли в немом противостоянии.