Книга На Дороге, страница 85 – Софья Вель

Сильвия тяжело вздохнула и снова посмотрела на ладонь.

— Детонька, что тебе за дело до ящуров? Сказку новую писать будешь?

— Только не о них… — быстро открестилась Сильвия. — Так… вспомнилось. А тот воин, он потерял возлюбленную?

На сей раз бабка долго молчала, словно что-то решала про себя. Сильвия подумала, что ведунья не услышала вопрос, как Авдотья тихо заговорила:

— У нас говорили, что у того воина был брат-близнец.Они отражали друг друга как зеркало, и не поймешь, кто отражение. Великая дружба была между братьями, вместе они сокрушали чудовищ. Пока однажды ящуры не заманили младшего в ловушку, — Авдотья помолчала. — Страх за брата лишил старшего всякого разума. В надежде найти брата живым, он заключил сделку с ведьмой, видевшей рождение сущего мира, она отдала свою Силу в обмен на…

Старуха запнулась.

— На что? — Сильвия слушала, затаив дыхание.

— Продолжение себя. По зароку он отдавал Силу, вложенную Создателем, право на продолжение себя.

— И он согласился?

— Да.

— Он отдал свое бессмертие… — выдохнула Сильвия. — Высокая цена.

— Высокая и бессмысленная: его младший брат погиб — он не успел спасти… Тогда старший поклялся отомстить любой ценой. Уничтожить драконью кровь, всю, до последней капли.

Сильвия вздрогнула. Авдотья продолжила:

— Только брата это не вернуло, а проклятье колдуньи осталось.

— И проклятие не снять?

— Это цена, — пожав плечами, возразила бабка. Она пожевала губами и продолжила. — Я слышала, как кто-то врал, будто однажды родится та, что вернет ему все утраченное.

— Легенды часто врут, — остановила ведунью Сильвия. — Авдотья, пообещай мне, что, если за мной придут, ты не будешь пытаться спасти.

— Чего?!

— Ты просто возьмешь Остолопика и убежишь. Что бы он ни сделал, так должно быть. Так правильно.

— А что он могёт сделать? — настороженно спросила ведунья.

— Неважно, — Сильвия посмотрела прямо на растерянную старуху, — сбережешь мои письма, ладно?

— Так что твой изверг сделать могёт? — не унималась старуха. — Ты, что ж, преступница какая?

— Хуже, — горько усмехнулась Сильвия. — Я гораздо хуже… и тебе нельзя со мной!

— Что же это, я брюхатую девку одну на дороге брошу? — Авдотья аж раздулась от праведного возмущения.

— Тебе со мной опасно!

— Или что ж, твой изверг, супружник, видать, обманутый, меня на лоскутки порубит?

Сильвия невольно заулыбалась, дивясь проницательности бабки.

— Пойми, то, что он сделает, будет на благо всем живым. Авдотья, это важно!

Авдотья покачала головой:

— А другой где будет? — неожиданно спросила бабка. Сильвия вздрогнула и залилась краской стыда. Может, она по ночам разговаривает, откуда Авдотья все знает?! Потом вдруг погрустнела:

— Он, он не придет.

Остолопик неожиданно подскочил и дико посмотрел на Сильвию. Произнесенные слова или дурной сон так обидели ослика? Остолопик отошел и, отвернувшись, лег один.

— А дитя-то чье? — продолжила тем временем допрос Авдотья.

— Я… я не знаю. Какая разница? — Одними губами произнесла Сильвия. — Это все неважно! Малыш жив лишь пока он во мне.

Авдотья замерла, замерли и крючковатые пальцы, перебиравшие старенькую шаль.

— Ой, девонька! Хдеж ты себе ухажеров-то таких нашла? Прям изверги… — выдохнула старуха. Сильвия расплакалась и тут же засмеялась. Авдотья была неподражаема. Даже теперь умудрилась развеселить. Но Сильвия упрямо продолжила: