Книга На Дороге, страница 111 – Софья Вель

Сильвия очнулась, она лежала на коленях у старой травницы. Авдотья ласково гладила по голове и что-то тихонько напевала.

От прикосновений становилось теплее, но тело знобило, желудок крутило дурнотой, горло и легкие саднило. Спазм сводил дыхание и голова надрывно болела. Действия яда не отпустило, Сильвия едва могла пошевелиться, то и дело проваливаясь в сны-галлюцинации.

Казалось, она слышит крики чаек и шум моря.

Может, она все же умерла? Или это последнее утешительное видение перед смертью в лапах демонов?

С усилием Сильвия приоткрыла глаза и увидела Авдотью, старуха глядела в огонь и о чем-то думала. Вдруг Сильвии почудилось, что лицо старухи плывет, уступая место другому, тонкому, нечеловеческому… лицу Врага, мечтающего ее убить…

Сильвия резко зажмурилась. И снова осторожно приоткрыла глаза. Она по-прежнему лежала на коленях у Авдотьи.

Но как?!Как она смогла ускользнуть из лап демонов? Кто спас ее? Неужто старая травница с фокусами и любовными настойками?!Значит, только иллюзия?

Сквозь шум волн в голове, Сильвия услышала второй голос.

Нет, это не Авдотья, Авдотья была одна! Ну разве что Остолопик, но Остолопик был осликом и говорить не умел.

— Надо уходить, — сказал голос. — На нас готовят облаву.

Сильвия знала этот голос! Демоны издеваются над ней, продлевая жизнь надеждой!

Она снова открыла глаза, — и точно, облик Авдотьи таял, как хлопья снега у костра. Это демоны, она все еще в их руках.

Проверив готовность рук и ног, Сильвия притаилась.

— Неплохой они себе рассадник устроили.

— Это все люди — ни корми они нечисть, ничего бы не было! — в голосе Лже Авдотьи читалисьусталость и раздражение.

Дослушивать Сильвия не стала, она выкрутилась из рук мнимой Авдотьи и бросилась вперед.

— Сильвия! Стой! — заорала травница густым и низким голосом врага. — Остановись!

Демоны. Они везде, они не отпустят ее, даже умереть, особенно умереть!

Окатило волной тошноты, смешанной со спазмами боли. Сопротивляясь телу, Сильвия побежала дальше.

Море. Нужно море!

Снег кутал дюны и невысокие сосенки, делая мир светлее. Еще несколько шагов и она увидит Море! Ветер разносил его шум, кусая за лицо и руки, за босые ноги.

Неожиданно острая боль стянула низ живота. Сильвия упала на снег. Резко поднялась, провела рукой по пятну, в ладони осталась кровь:

— Нет… — отчаянно простонала она.

Позади кричали, умоляя остановиться. Но Сильвия вскочила и побежала вперед.

Пролесок с соснами и дюнами уступил линии берега. Резкий, холодный порыв соленого ветра ударил в лицо. Гаснущим от боли сознанием, Сильвия цеплялась за образ — темное, бьющееся волнами, Море.

Сильвия упала бы прямо на заснеженную дюну, но сильные руки успели подхватить:

— Она не видит нас, её опоили — белладонна и болиголов.

Красное пятно на белой холстяной рубахе разрасталось.

— Нет! — одними губами произнес Алеон.

— Всевышний! Еще же не время! — простонал Элладиэль.

Он бережно положил её голову себе на колени, пытаясь сплести тонкое лечебное заклинание так, чтобы оно подошло: «Драконица тоже дитя Всевышнего! Почему? Почему не работает?! Может, поменять нити местами, спутать?», — в ответ на чары Сильвия застонала, кровотечение усилилось.

— Владыка, — едва приоткрыв глаза, Сильвия болезненно улыбнулась. — Убей меня, Карающий заждался. Пусть это будешь ты! Чистая смерть! Я… не хочу быть драконом! — прошептала, уже теряя сознание.