Книга Сердце старого Города, страница 67 – Софья Вель

Сиг с трудом надел кольцо на отекший палец. Сили улыбнулась, хитро сощурив бирюзово-фиалковые глазас золотыми искорками, затем легонько поцеловала и выскользнула из комнаты.

Сигнорин проваливался в сон, вызванный зельем и чарами. «Только ли пепел?» — успела скользнуть мысль, то ли собственная, то ли братова.

Острое жжение разбудило Солео, она очнулась и села, застонав. Щеки горели, перед глазами плыло, звон в ушах оглушал. Очень хотелось пить. Солео огляделась — мир вокруг расплывался.

Солео попыталась сосредоточиться, на зеленом ковре выделялись красные капли, девушка с усилием пригляделась — красные капли оказались ягодами спелой земляники. Солео протянула руку в попытке сорвать, пальцы промахивались. Наконец удалось совладать с рукой и несколько ягодок попало в рот. Солео прожевала и не почувствовала вкуса, только кислоту. Через несколько секунд ее стошнило и пить захотелось еще сильней.

Мучительная жажда толкала вернуться к лесному озеру. Дезориентированная жаром, Солео выбрала противоположное направление.

Тяжелый хлеб тянул к земле. Мысль о еде вызывала только тошноту, а Волчонку ей уже не найти. Видимо, цыганку съели волки или убили разбойники. От жара плакать стало невозможно. Не выдержав, Солео развязала плащ одной рукой, пошевелить второй не получалось. Узел на плаще долго не поддавался, девушка обессилела. Наконец, хлеб остался на звериной тропке. Кое как укутавшись в плащ, девушка бездумно побрела вперед.

Больше не было ни видений, ни мыслей, ни страхов.

На закате Солео добрела до руин. Слезящимися глазами она наблюдала, как гаснет солнце и руины заливает резкая тень. Девушка шла, спотыкаясь о камни, пока не различила в подступавших сумерках необычную ровную площадку — на каменных плитах проглядывались поросшие лишайником символы. Дальше Солео идти не могла, она легла на останки некогда великой залы и закрыла глаза.

Черный и тягучий, невыносимо холодный и невозможно горячий жар захватил целиком.

[1] Временная ловушка, без помощи дракона из нее нельзя выбраться. В ловушке время останавливается.

Из-за волков, уничтоживших большую часть провизии, Арго и Квиро решили покинуть заброшенные земли, как только разберутся с Пичужкой и возьмут за жабры её барончика. На следующий день разбойники покинули лес с целью изучить руины. Они подозревали, что тайный ход был где-то рядом…

В глухом и темном подвале разрушенного дома сделали «схорон» — драгоценный ларец, полный денег от выгодной сделки с работорговцем, и куда более весомая сумма в золотых монетах заморской чеканки, теперь мягко мерцали в полумраке.

Неподалеку от схорона разбили лагерь. Квиро очень понравился тонкий шатер из шелка. Он хотел разложить его. Но решил, что пока нельзя — прежде Пичужка! Вот поймают «птичку», тогда и отпразднуют.

Оправдываясь необходимостью согреться, разбойники развели костер, — без огня обоим было жутко. Темнота, словно бы дикий зверь, сторонилась небольшого костерка, разведенного лиходеями, но продолжала кружить, укутывая неуютные руины.

Квиро крутил в руках дорогой кинжал. Вещь была изумительной красоты, как, впрочем, и все приданое Пичужки. Но кинжал особенно полюбился головорезу. Тонкий, инкрустированный драгоценными камнями, кинжал, казалось, сам ложился в руку, запоминая каждый изгиб кисти. Никогда Квиро не было так удобно держать оружие. Как и все вещи из приданого, кинжал имел гербовую метку — крылатого льва. Квиро зло улыбался. Ну и олух же горе-любовник Пичужки — все вещи пометил! Да с такими находками кого угодно прищучишь!