Книга Сердце старого Города, страница 66 – Софья Вель

Если он убьет ее, Ларон не сможет пощадить. В долю секунды между чудовищным рыком Ларона и его сокрушающим ударом, где сплелись магия и физическая мощь, и одним тонким порезом, который не успеет упредить ни Ларон, ни сама владелица изящной шеи, Сигу стало жаль… Отчего на месте Олейи не Нора? Было бы так хорошо, будь это она! Сиг отвел руку, удар Ларона пришелся точно в цель. Золото и тьма залили сознание острой болью и небытием.

— Вина! — прорычал Ларон. Олейя, рыдая, упала на пол. Насмерть перепуганные элии не шелохнулись, пребывая в трансе от произошедшего.

— Я сказал, ВИНА! — еще грознее гаркнул Ларон, потом продолжил, уже обращаясь к Олейе. — Оли, не реви. Ты воин, шрамы нас украшают.

Вино принесла сама Рея, она хотела увести Олейю, но Ларон жестом остановил.

— Останьтесь, — Рея и принцесса покорно остались стоять.

Ларон когтистой лапой налил в кубок вина, подошел к лежащему замертво брату и вылил содержимое кубка на голову Сигу. Сиг что-то пробормотал.

— Нету лигурийского, пей, какое дают, — Эндемион наклонился и приподнял голову брата, поднеся кубок к губам ивливая вино насилу, затем отпил сам.

— Оли, вели элиям постелить брату. Ходить он пока не сможет, так что останется… погостить.

— Эндемион, Владыка… знает, — одними губами произнесла Нора.

— Еще б нет, — буркнул Ларон. — Я сам поговорю с отцом. И пришлите брату лекаря, а то он вылакает все тирийское, вместо снадобий.

Сигнорин очнулся в уютной комнате, с притемненными зеленью сада окнами. Все тело чудовищно болело, он едва мог пошевелиться. Сиг попробовал привстать, но со стоном упал на подушки. Пожалуй, так больно не было еще никогда.

— Папулечка, плохо, да? — нежный девичий голосок заставил Сига улыбнуться, невзирая на судорогу в теле. — Сейчас…

Холодная повязка легла на лоб и пузырек со снадобьем коснулся губ. Сиг сделал глоток, чувствуя, как вместе с лекарством начал распутываться клубок целительных чар.

— Папочка, где ты был? Я так скучала, ты же обещал сводить меня к тинтинетам! — закапризничала Сили.

— Прости, малышка, я… Давай сходим сегодня вечером, ладно?

— Правда? Но… — Девочка выразительно окинула Сига взглядом.

— Не переживай, все хорошо. Я полежу, посплю немного, а ты пока собирайся, наряжайся и подумай, что мы принесем тинтинетам в подарок, ладно?

— Да… — тонкие девичьи руки обхватили сильные плечи, а маленькая головка прильнула к груди, вслушиваясь в перестук сердца.

Сигнорину стало мучительно стыдно за свою вчерашнюю слабость. Как он мог не подумать о Сили?! Что бы пришлось пережить девочке, не прояви Эндемион милосердие? Как бы она приняла весть о смерти кровного отца?

Укол стыда разрастался настоящей виной, напоминая, что в одной из прошлых жизней человеком, он не стерпел участи темнокожего раба и поднял бунт. Язвы от плети надсмотрщика загноились, и он умер, оставив несчастного полукровку, — ребенка с эльфийской кровью, кому был единственным другом и защитником, — одного… Не это ли стало причиной многих бед?! Такого он хотел для своей Сили?!

Чувство вины смешалось с тоской по погибшей вчера сироте, но ярость и отчаяние уступили грусти.

— Папочка… деда просил передать, — Сигнорин увидел именную печатку, отданную вчера за переправу. — Сказал, чтобы ты больше не разбрасывался фамильными ценностями.