Книга Сердце старого Города, страница 16 – Софья Вель

Ее заметили. Второй незнакомец повернулся к замершей Солео и задал вопрос, который Солео, разумеется, не поняла. Но девушка замерла в полном изумлении. Если первый «нелюдь», как окрестила про себя юношу Солео, был смутно узнаваем, то здесь ошибки быть не могло. Она видела его тысячу раз.

Заходящее солнце золотило в белый пламень длинные, ниже пояса, волосы, заплетенные в многорядные косы; идеально правильное лицо с тонким носом и высокими скулами казалось горделивым и высокомерным. В неестественно ярких, бирюзовых глазах формы миндаля мерцали золотые искорки, что наводило на мысль о родственной связи «нелюдей». Сказочные глаза дополнялись густыми золотисто-черными бровями. Толику чувственности в абсолютную математику черт вносили губы, увы сейчас кривящиеся в брезгливой усмешке. Прекрасно сложение незнакомца дополняло совершенный образ, абсолютизируя холодную, мраморную невозможную красоту «нелюдя». Богатый костюм необычного кроя только подчеркивал и рост, и стать.

«Как тебя зовут?» — прозвучало в голове.

Солео растерянномолчала. Нелюдь «повторил» вопрос.

— Солео, — кое-как выдавила девушка.

«Что ты здесь делаешь?»

— Живу, — потерянно произнесла Солео. Нелюдь нахмурился.

«Живешь? Здесь?»

Солео замерла, боясь дышать.

«Не бойся, мне ничего от тебя не нужно», — заметив напряжение девушки, «озвучил» нелюдь. — «Я просто ищу брата, а он ищет камень и цепочку, украшение… Не видела такого? Конечно же, нет… Ясно…».

С этим гость больного девичьего воображения буквально растворился в пространстве, оставив Солео одну с дрожащими руками и негнущимися ногами. И только когда тени начали сгущаться, окаменевшая Солео смогла оглядеться. Удостоверившись, что все видения больного разума растаяли, она бросилась прочь с проклятого места.

Ночью, уже в лагере, Солео твердо решила, что все виденное днем — мираж, игры расстроенного разума. Иначе, почему незнакомцы так похожи на образы из снов? Она просто сильно ударилась головой, давно не ела, отсюда и галлюцинации.

Ушибленная голова ныла весь вечер, и Волчонка все прикладывала и прикладывала к ссадине листик подорожника — великого детского средства от любой хвори. Подорожник ли помог, или разделенная на двоих скудная порция жидкой похлебки, но Солео смогла уснуть. Волчонка, крепко обняв старшую подругу, устроилась спать рядом.

На следующее утро Солео проснулась, когда солнце было уже высоко. Девушка вспомнила, что накануне Бригитта уехала в монастырь, поэтому отсутствие на работах едва ли кто-то заметит. Волчонки рядом не было. Солео подумала, что цыганка убежала прятаться, не дождавшись пробуждения подруги.

Лес радушно встретил перешептыванием листьев и спасительной прохладой. Втянув полные легкие ароматного духа, Солео начала рыскать по кустам в поисках самодельного лука и стрел, лес одарил ее — она нашла несколько ягод земляники.

В голове пробежала мысль, что можно было бы уйти с Волчонкой в чащу и жить там, ловя кроликов, собирая грибы и орехи. Чем глубже Солео уходила в чащу, тем больше ей нравилась идея.

Построили бы шалаш и жили, как первые люди. Кто ждет Солео в большом мире? Никто. Если она, голодная нищенка, вернется «в мир», ей даже работы не найти! Кто согласится пригреть оборванку? Чтобы устроиться полотеркой, нужны рекомендации. Об этом часто говорили в монастыре. Хочешь хорошую работу — трудись не покладая рук, и пусть мозолистые ладони говорят сами за себя. А еще небольшое письмо, сопровождающее сиротку к новому месту трудов и проживания, рекомендательного содержания. Можно и не так, конечно. Сосланные вместе с Солео беспризорницы хорошо знали другой путь: покладистая подавальщица в таверне — залог интереса гостя к заведению.