Книга Знахарка для оркского племени, страница 43 – Юлия Эллисон

От этой мысли у меня слегка подрагивали пальцы, и я снова и снова протирала их антисептиком, пока кожа не стала похожа на пергамент.

Работа с позвоночником — это вообще высший пилотаж в хирургии, не зря нейрохирурги учатся дольше всех. Один неверный разрез, одно лишнее движение, малейшая дрожь в руке — и человек навсегда останется прикованным к кровати. Ниже пояса, а то и шеи — ничего. Никаких ощущений, никаких движений. Вечный плен собственного тела, осознание того, что твои ноги и руки больше не слушаются.

А здесь… здесь речь шла не просто о позвоночнике, а о позвоночнике, скрепленном магией и изувеченном магией же. Последствия ошибки могли быть катастрофическими и совершенно непредсказуемыми. Мысль об этом леденила душу и заставляла сердце сжиматься в комок.

Так что, от взгляда на вошедшего в импровизированную операционную Громора, у меня внутри все перевернулось. Вот именно поэтому в медицине есть железное правило: не оперировать родных и близких. Эмоции мешают, сбивают с толку, затуманивают ясность мысли. А тут… Этот зеленый громила, который за несколько дней из организатора похищения превратился в…

В кого? В пациента? В назойливого жениха? В человека, который смотрел на меня с такой верой, что от этой веры становилось и страшно, и тепло одновременно.

В этом мире у него не было выбора. Он позвал меня аж из другого, потому что больше надеяться было не на кого. И эта мысль давила на плечи тяжелее любого свинцового фартука, заставляя спину покрываться холодным потом.

Лориэль стоял рядом, вымытый до скрипа и облаченный в стерильную одежду. Он вызвался быть моим вторым помощником. Конечно, ему, изящномуэльфу, предстояло многому научиться в мире скальпелей и крови, как и Дургу, который тоже был здесь — мрачный и сосредоточенный, сжимающий свои мощные кулаки.

Но по крайней мере, они были теми, на кого я могла опереться морально в этот непростой день. Их присутствие, их серьезные, полные решимости лица придавали мне каплю уверенности в том, что я не одна в этой безумной затее.

Стерильную пещеру орки готовили со всей тщательностью, на какую были способны. Они вымели каждый уголок, развесили по потолку яркие осветительные камни, устроили каменную кушетку, застеленную чистыми шкурами, поставили столик с разложенными инструментами. Вымыли каждый сантиметр, и теперь, под холодным, ярким, почти хирургическим светом камней, была видна сама структура стен — темно-синяя, почти черная, с мелкими вкраплениями белых сверкающих крапинок. Она напоминала звездное небо, застывшее в камне.

Ирония судьбы: оперировать под искусственным небом в глубине пещеры, когда от твоих действий зависит, увидит ли пациент настоящее небо снова.

— Раздевайся, — сказала Громору.

Комок подкатывал к горлу, но я изо всех сил выдавливала из себя спокойный, профессиональный тон. Голос прозвучал чуть хрипло, и я сглотнула, пытаясь вернуть ему твердость.

Мужчина кивнул, без тени смущения стащил с себя просторные кожаные штаны и остался в чем мать родила. Я на секунду отвела взгляд, чувствуя, как горячая волна краски заливает щеки, но потом заставила себя смотреть на него только как на пациента. Только мышечные массивы, только анатомия, только шрам. Никаких лишних мыслей.

— Ложись, — указала на кушетку, стараясь, чтобы рука не дрожала. — На спину.